Трагический эксперимент. Книга 5 - Яков Канявский

пути, российский аграрный сектор топтался на месте, постепенно доедая отпущенный России Богом территориальный ресурс. Усилия и средства, не вложенные своевременно в развитие сельского хозяйства, спустя 200 лет обернулись чудовищным отставанием по всем показателям, но в первую очередь в культуре земледелия.

Единственное удобрение, которым располагало большинство русских крестьян — навоз из-под собственного скота… если он был. А не было скота — не было и навоза. Как обстояло дело с минеральными удобрениями? В Германии на одну десятину их вкладывали 20 пудов, в Бельгии и Голландии — 40 пудов, в СССР 2–3 фунта, или около килограмма (в среднем, конечно, ибо в передовых хозяйствах клали сколько следует, в остальных — вообще нисколько), в Российской империи — около 7 килограммов…

Чтобы получить на выходе интенсивное хозяйство, нужно иметь материальную базу. Чтобы иметь материальную базу, нужно её создать. Чтобы её создать, нужны инвестиции и платёжеспособный потребитель. По части первого фактора в стране имелся только печатный станок, второго не наблюдалось вовсе. Так что говорить о какой-либо интенсификации сельского хозяйства в рамках существующего уклада — просто смешно.

Уже в середине 20-х годов крестьяне начали бросать землю и уходить из деревни — куда глаза глядят. К счастью, пока их было немного, а новых строек вполне достаточно, но ведь расслоение продолжалось! В любой момент процесс мог (и должен был) перейти потенциальный барьер, стать массовым, неуправляемым и, как естественное следствие, породить социальные взрывы, бандитизм, преступность. Значит, снова карательные отряды, но теперь уже брошенные против людей, которым нечего терять…

Кроме прочего, весь период НЭПа ознаменован отчаянными усилиями государства получить хоть какие-то деньги в бюджет и при этом окончательно не угробить сельское хозяйство. Учитывая уровень загнанности сивки, заставлять его не то что тащить телегу, а и просто двигаться было преступлением, но дать стране умереть тоже было преступлением — волки ведь никуда не делись, терпеливо ждали в сторонке. Тем более что смерть страны ещё не означала жизни для её населения — колонизаторы пекутся только о тех туземцах, которые им нужны. А им вполне хватит десятка миллионов, чтобы обслуживать рудники и нефтяные скважины…

Одно время велись даже переговоры о продаже Сахалина.

СПРАВКА:

После Русско-японской войны Российская империя уступила победителям южную часть острова Сахалин. Северная половина оставалась в руках русских до 1920 года, когда сюда на 5 лет вошли японские войска. В дальнейшем Советский Союз попытался продать эту территорию Японии, но стороны не сошлись в цене.

Поводом для оккупации острова Сахалин стал Николаевский инцидент — массовое убийство красными партизанами Якова Тряпицына 700 японских колонистов в городе Николаевске-на-Амуре. Под предлогом защиты рабочих нефтяных промыслов на севере Сахалина от аналогичной участи токийское командование послало туда армию. Примечательно, что с других территорий российского Дальнего Востока японские оккупанты в это время как раз уходили в связи с окончанием Гражданской войны. Формально северная половина Сахалина принадлежала Дальневосточной республике — марионеточному государственному формированию, контролируемому из Москвы. Однако в Токио с этим не считались.

«Так как в настоящее время в России не существует правительства, с которым Япония могла бы вступить в переговоры, то ей пришлось занять необходимые пункты в Сахалинской области до тех пор, пока в России не будет организовано законное правительство», — говорилось в объявлении командующего японской экспедиционной армии генерал-лейтенанта Содзиро Кодзимы.

Японские власти гарантировали русскому населению свободу вероисповедания, также оккупационное командование призывало японцев и русских сохранять дружественные отношения между собой. На 5700 русских здесь приходилось 6600 азиатов (не только японцев, но и китайцев, и местных нивхов). Фактов, свидетельствующих о каком-либо организованном сопротивлении оккупации, нет.

«Японские войска на острове относились к местным дружелюбно. Они не вмешивались в деятельность гражданской администрации», — вспоминал местный житель Константин Петровский.

Вопреки заявлениям о временном характере оккупации, японцы стремились утвердиться на Северном Сахалине надолго, если не навсегда. Как пишет историк Владимир Дацышен, за годы владычества оккупанты вложили значительные средства в развитие транспортной инфраструктуры, японские предприниматели развивали на острове добычу угля и рыбную ловлю. Уже осенью 1920 года два десятка улиц в Александровске получили японские названия. Эти действия диктовались слабостью русских. Советская Россия даже после восстановления контроля над территорией Дальнего Востока не была готова решать проблему оккупации военным путём.

«В ходе переговоров о нормализации отношений японская сторона поставила вопрос о компенсации гибели японцев и ущерба, нанесённого Японии в результате Николаевского инцидента. Предлагалось предоставление ей нефтяных и угольных концессий либо даже продажа этого района», — пишет исследователь Кирилл Черевко в книге «Серп и молот против самурайского меча».

В мае 1923 года комиссия ЦК РКП (б) в Москве пришла к выводу, что продажа севера Сахалина «выгоднее всего». Политбюро также не стало возражать против ведения таких переговоров.

«Сумму в миллиард считать минимальной», — говорилось в постановлении партийного органа. Опасаясь, что Япония аннексирует спорную территорию безвозмездно, советское правительство, отчаянно нуждавшееся в деньгах, вместе с тем рассчитывало поправить финансовые дела.

На переговорах, открывшихся в июле 1923 года в Пекине, стоимость части острова была определена советским представителем Адольфом Иоффе в 1,5 млн золотых рублей. Но японская сторона согласилась только на 150 млн йен, что было значительно меньше русского предложения. Больше стороны торговаться не стали. У японцев просто не было требуемой суммы, так как бюджет страны в 1923-м подорвало катастрофическое землетрясение Канто. В итоге дипломаты сошлись на том, что СССР выплатил компенсацию за Николаевский инцидент и предоставил Японии концессию на севере Сахалина. Оккупация прекратилась в апреле 1925 года. Японская префектура Карафуто в южной части острова Сахалин была ликвидирована советской армией ещё через 20 лет, в 1945-м.

Власть билась в сетях налоговой политики, как заяц в силке. Сделаешь налог больше — он будет правильным для крепких крестьян, но станет губить бедные хозяйства. Уменьшишь — бедняки, от которых экономике никакого толку, выживут, зато середняки уплатят гораздо меньше, чем могли бы. Чуть промахнёшься с прогрессивными ставками — зажиточная часть деревни начнёт сокращать производство. Кроме того, в условиях товарного дефицита налог выполнял ещё и специфичную, но очень важную функцию: необходимость найти деньги на его уплату заставляла крестьян вывозить хлеб на рынок вместо того, чтобы сложить его в амбары.

Естественно, добровольно налог мало кто платил. По сёлам снова пошли продотряды, всё с теми же методами, что и в войну.

Поскольку облагать такие разные хозяйства одинаковым налогом — значит либо быть вопиюще некомпетентными, либо, что вернее, получить взятку от первого хозяина и распределить часть его платежей на остальных. А второе следствие — что бедняцкое хозяйство продадут за