Лениград - 43 - Влад Савин

       Да, если так пойдет, то и меня по возвращении спросят, а отчего на недостаточной глубине и малой скорости шел? Так отвечу - чтобы металл не перегружать! Ресурс же наш не бесконечен, хочется подольше СССР послужить - и ясно, что а трехстах метрах и полном ходу нагрузка и на корпус, и на всю арматуру, и на механизмы, гораздо больше? А полноценно сделать ремонт, если всерьез что поломается, вот очень сомневаюсь, что сумеют, на здешней технологии и материалах. Хотя и говорил мне Сирый, что в металлургии и сварке тут здорово продвинулись вперед, уже марки стали есть, которые в нашей истории лишь в пятидесятые пошли. Но надеюсь, примут такое объяснение за уважительную причину?

       Ходим в точке встречи, уже с американцами. Вот-вот они уже должны быть, слышим их по акустике, до них миль пятьдесят. Наверху наши эсминцы, связь с ними уже установлена. И - "не поход боевой, а шикарный круиз", как в песне, которая в этом времени тоже успела стать известной, если бы еще солнышко, свежий воздух, и тепло, а не двести метров арктической воды над головой. Условия наверху, как нам передали, волна балла в четыре, и видимость плохая, скоро сумерки - эта информация для нас не роскошь, а необходимость, насколько перископ и выдвижные устройства будут заметны. Противника не наблюдается - немецкой авиации наши хорошо дали прикурить, корабли их ждем с нетерпением, и лодку тоже издали услышим. Сколько у нас боевой счет - уже шестьдесят с чем-то? Может все же успеем до конца войны и трехзначную цифру набрать.

       Ну, накаркал! Акустик докладывает - поймал контакт! Не захватил уверенно, а удалось ухватить на какую-то секунду, и пропал. Компьютер идентифицирует по сигнатуре - с шестидесятипроцентной вероятностью, "двадцать первая", пеленг 260, вероятная дистанция свыше десяти миль. Гидроакустика, это наука не точная - тут очень много факторов влияют, как гидрологических, так и курсовой угол относительно наших антенн, отчего помимо уверенного радиуса обнаружения возможны единичные случай таких вот "проблесков" на дистанции, большей в разы. Но ситуацию понять легко: немец, держась от нас в чужой зоне, подкрадывается к союзникам. И очень может быть, атакует удачно. Слышали мы уже "двадцать первую" у Нарвика в бою против эскадры янки - и асдики ее не брали.

       Так ведь линия разделения зон ответственности - это не госграница? И никто нас за ее пересечение не покарает. Хотя формально пока еще мы ни за что не отвечаем, и американский президент с британским премьером, это мерзавцы еще те - но вот гибель кого-то из них в настоящий момент СССР категорически не выгодна! И что нам стоит быстро пробежаться на ту сторону, найти фрицев и потопить - тут главное, под американские бомбы не попасть, ну так не надо к эсминцам вплотную подходить, противолодочное оружие у них очень недальнобойное, слава богу, ракето-торпеды "Саброк" (примерный аналог, наша "Метель") изобретут лет через двадцать - да и мы постараемся, чтобы нас не заметили! Излагаю это Кириллову, тот кивает, соглашаясь - под вашу ответственность, товарищ Лазарев!

       Боевая тревога. Реактор на полную, курс 265, погрузиться на триста - чтоб меньше шуметь. Мы не надводники, снизу хорошо слышим, даже на таком ходу. Идем почти в лоб союзной эскадре, дистанция очень быстро сокращается. Саныч отмечает обстановку на планшете.

       Есть контакт, устойчивый! Пеленг 243, "двадцать первая", уточнить дистанцию - короткий "пинг" в активном режиме. Куда ты сейчас денешься, попалась - и на глубину не уйдешь, как тогда у Нарвика, после того боя наши ЭТ-80СН доработали, теперь они и погружение на триста терпят. Три мили всего, вот чудесно, и некогда мне с тобой возиться, ход сбавить и аппараты товсь - это лишь в Голливуде лодки торпедами с полного хода стреляют, можно конечно и с двадцати узлов, если подопрет, но лучше все-таки с меньшего хода, чтобы торпеды вышли нормально. Кажется, заметил, судя по изменению пеленга, резко увеличил скорость и пошел на глубину, снова подсветить его ГАС активным - не стоит, до американцев меньше десяти миль, работу локатора услышат. Так тоже услышат, когда мы на последнем участке будем ход торпед корректировать - но гораздо меньше. Нет еще у нас гидролокаторов на торпедах, и чтобы по проводу на лодку картину передавала, и по тому же проводу шли корректирующие команды - приходится лодочной ГАС светить, определяя координаты цели и торпед, и выдавать команды, у нас они автоматически идут, рассчитанные компом, а на "катюшах" вручную, особому номеру торпедного расчета приходится ручки крутить, отметки совмещая - и то, для сороковых годов двадцатого века, хайтек невероятный, в иной истории что-то похожее в начале шестидесятых появилось, а тут предки сумели нашу информацию использовать. Интересно, как там наши молодые гении из "Региона", фирмы-разработчика торпедного оружия в 2012 году, Гоша и Родик, приписаные к экипажу и провалившиеся в это время вместе с нами, их после первого же похода с корабля сняли и больше мы их не видели - станут наверное здесь академиками и лауреатами, ну если Родик свои "демократические" заблуждения уже излечить успел.

       Ну все, залп! Попадем или не попадем? Два взрыва - но доклада, "слышу звук разрушения корпуса" нет. Бурый однако сообщает, что точно, рвануло вблизи, так что достаться ему должно и неслабо. А немец всплывает, не понял, это ж выйдет прямо на виду у янки, даже если наверху уже стемнело, то радары его точно возьмут, на такой дистанции! Американцы, там, или англичане, уже засекли, такой шум под водой, теперь слышны винты эсминцев, идут прямо на нас! Но торпеды быстрее - получай, фашист проклятый, еще залп!

       На этот раз мы его достали хорошо - у самой поверхности, или уже всплывшего, сказать уверенно нельзя. И поворот на контркурс, и ходу! Эсминцы от нас были в полутора милях - но мы уже легли на курс отхода, и разгонялись на глубине, и вряд ли нас слышали, шумим мы меньше, чем "двадцать первая", и их локаторы, благодаря нашему покрытию на корпусе, засекут нас совсем уж в упор. Мы уходили, а за кормой гремели взрывы глубинок, эсминцы старательно перепахивали море. Между прочим, судя по сигнатурам, британцы, а не янки. А позади них отчетливо различались шумы винтов больших кораблей.

       Оторвались мы без происшествий. И через час уже нарезали глубину под нашей эскадрой - все, как и должно быть. А со стороны союзной эскадры акустики слышали взрывы - да с кем они там воюют, черт побери? Еще одна лодка - так медведи стаями не охотятся, так кого они там бомбят?

       Из протокола допроса.

       Я, корветтен-капитан Зигфрид Штрель, командир субмарины U-1507. Прошу об отношении к себе, согласно конвенции о военнопленных. Ваши матросы, едва выловив меня из воды, жестоко избили и угрожали при этом, что "будет хуже чем в гестапо". Но я все же офицер, и кавалер Рыцарского Креста. И, признавая свой статус пленного, готов дать показания без всяких пыток.

       Да, я получил Дубовые Листья к своему Кресту за бой у Нарвика. Но я всего лишь исполнял свой долг, как солдат, как немец. После был арестован гестапо за потерю своего корабля. Тогда я командовал лодкой U-1506, захваченной русскими прямо на базе. Заявляю, что это были русские диверсанты -- среди моего экипажа не было предателей. Хотя я сочувствовал идеям "свободной Германии", считая что фюрер ведет нас к пропасти. Но не считал возможным идти против воинской чести.

       Да, "тысяча пятисотые", это лодки нового типа. Увеличена глубина погружения и подводная скорость, снижена шумность, могут гораздо дольше оставаться под водой. Насколько мне известно, разработка их была ускорена после появления у русских сверхсубмарины, намного превосходящей наши "семерки". И эти новые лодки, "тип XXI", первоначально были задуманы как ее противовес. Но русские и здесь оказались сильнее.

       Да, я абсолютно убежден, что то, что у нас называют "Полярный Ужас", это всего лишь подлодка с невероятно высокими боевыми качествами, а не что-то сверхъестественное. Поскольку я, наверное единственный в кригсмарине, встречался с ней в море четырежды. И полагаю, что сверхъестественной сущности вовсе не было нужды стрелять в нас торпедами и привлекать в помощь другие русские корабли.

       Первый раз это было в октябре прошлого года, я тогда командовал лодкой U-435. Это случилось у Киркенеса, нас атаковали русские эсминцы, они отлично видели цель. А когда меня с остатком экипажа подобрал гидроплан, что-то прошло прямо под нами на огромной скорости, подняв волну, и мы едва спаслись! А две другие лодки, бывшие в завесе рядом с нами, исчезли бесследно.

       Второй раз это случилось три месяца назад. Я уже командовал U-1506, вместе с U-1503 мы были первыми лодками этого типа, перешедшими на север, в Нарвик. После к нам присоединилась U-1505, а U-1504 пришла уже в Тронхейм, когда в Нарвике все закончилось. Мы вели поиск в русской зоне, когда были внезапно атакованы, и спаслись лишь благодаря моему умению и опыту, погрузившись на трехсотметровую глубину -- а вот русские так не смогли.