Каштановый омут - Роберта Джеллис

У него не было определенного маршрута, и он мало обращал внимания, в какую сторону едет. Через несколько миль он заметил впереди маленькую деревушку, окруженную оборонительными укреплениями. Плотная стена деревьев, вывернутых корнями наружу, и переплетение обрубленных ветвей создавали барьер, окружавший деревню. Тут Арундель вспомнил, что это земля Джеффри Фиц-Вильяма. Он постоял с минуту в нерешительности, а затем, все еще раздраженный оказанным ему неуважением, отправил человека узнать, не примет ли его лорд Джеффри.

Спустя полчаса маленький отряд въехал в деревню, и Арундель увидел своего посыльного, возвращавшегося в сопровождении рыцаря в одной кольчуге. Разглядев щит рыцаря, Арундель с жаром бросился вперед.

– Де Випон! – воскликнул он. – Что вы здесь делаете?

– Я помогаю своему зятю защищать его земли от французов, – ответил лорд Иэн, словно и не было никаких англичан, участвовавших в осаде Беркхемпстеда и сам Арундель не был в их числе. – Джеффри не было в замке, когда прибыл ваш посланец, но я уверен, он примет вас с большим удовольствием.

– Мне понадобится разрешение на безопасный выезд, – осторожно проговорил Арундель. – Э-э-э… гм… вы знаете, я… э-э… человек Людовика.

– Конечно, – добродушно ответил Иэн. – Клянусь честью, вы будете вольны уехать, как только пожелаете, и из замка, и из поместья тоже, без каких-либо помех. Поедем, пообедаете с нами. Вы, должно быть, устали от лагерной пищи после той осады Хертфорда, и теперь вот очередная.

– Благодарю вас, охотно.

Арунделю стало намного лучше. Явное удовольствие, которое демонстрировал Иэн от встречи с ним, утешало. Они не были друзьями в том смысле, чтобы скучать друг без друга, но были знакомы много лет, и каждый из них сердечно уважал другого как соперника и человека. У Арунделя не мелькнуло ни малейшей искры сомнения в своей безопасности, когда он с десятком воинов приближался к замку, охраняемому несколькими сотнями его врагов. Слово лорда Иэна было абсолютной гарантией того, что Арундель в Хемеле будет в такой же безопасности, в какой был бы в своем лагере, пожалуй, даже большей, поскольку в Хемеле он мог не опасаться, что его атакует диверсионный отряд из Беркхемпстеда.

Иэн тактично завел разговор о турнире, в котором они с Арунделем участвовали десять лет назад, задолго до того, как королевство погрузилось в пучину открытой гражданской войны. Арундель охотно поддержал тему, и, отдавшись приятным воспоминаниям, они въехали в замок, где их встретил с распростертыми объятиями Джеффри, заявивший, усаживая гостя на лучшее место у огня, что Арундель своим визитом оказал ему большую честь. Он приказал подать вина, подвинул столик поближе к Арунделю и обменялся взглядом с Иэном. В ответ на его невысказанный вопрос Иэн незаметно приподнял брови и пожал плечами. Он не знал, зачем пожаловал Арундель. Принесли и разлили вино. Пригревшись у огня, Арундель сбросил плащ и перчатки и согласился, чтобы с него сняли кольчугу, хотя от ванны отказался. Они любезно побеседовали о женщинах, и Арундель вновь вернулся к событиям десятилетней давности.

– Я ничего не понял на том турнире, – сказал он, качая головой. – В частности, не понял, почему Джон выбрал именно вас своим защитником. Мне кажется…

Иэн взрывом смеха прервал собеседника, но ни он, ни Джеффри не упустили мелькнувшего на лице Арунделя выражения обиды и гнева. Это навело их на мысль, что кто-то уже посмеялся над его тугодумием.

– Прошу прощения, – поспешно произнес Иэн. – Я смеялся не над вами, Арундель, а над своей собственной глупостью, благодаря которой угодил в ловушку Джона. Были приняты серьезные меры предосторожности, чтобы вы ничего не заподозрили, поскольку вас все знали как человека чести, и вы никогда не стали бы соучастником интриг короля.

– Я не считаю, что ты был так уж глуп, Иэн, – вмешался Джеффри, искусно подыгрывая ему. Хотя Джеффри в то время еще был юным оруженосцем, он знал, что Иэн отнюдь не попался в ловушку, но сознательно пошел на риск, чтобы достичь своих целей. По какой-то причине Иэн сейчас хотел подчеркнуть свои личные проблемы с Джоном. – Кто мог предполагать, что король до такой степени разгневается на тебя за то, что ты женился на леди Элинор, что организует заговор с целью убить тебя?

– Так вот в чем дело! – задохнулся в изумлении Арундель.

– Да, и это было не единственный раз, – хитро ответил Иэн. – Когда Джон гневался на кого-то, он уже никогда не забывал об этом.

– Однако вы оставались верны ему, – сказал Арундель с оттенком горечи в голосе.

Иэн сделал отрицательный жест.

– Не из любви к нему. По правде говоря, я не знаю, как это объяснить вам, Вильям, но… Могу сказать только, что я так сильно ненавидел короля, что не мог расстаться с ним. Вы сочтете меня сумасшедшим, но, когда Джон умер, сердце мое было разбито. Моя ненависть к нему занимала такую значительную часть всей моей жизни… Ладно, сейчас это уже не важно. Важнее то, что люди, противостоявшие Джону, нравились мне еще меньше, чем сам король. Надеюсь, вы простите меня за то, что я так плохо отзываюсь о ваших друзьях, но…

– Они мне не друзья, – сердито отрезал Арундель. Глаза Джеффри, в упор смотревшего на гостя, сверкнули золотом, озаренные огнем из камина, и тут же опустились. Так вот куда метил Иэн. Иэн оказался куда проницательнее его. Возможно, потому, что он и Арундель – воистину птицы одного полета, за исключением того, что Иэн был очень умен. В целом, оба они – простые люди, которые хотят, чтобы все вещи были ясными – черно-белыми. Иэн заметил, что Арундель расстроен и обижен чем-то или кем-то из окружения Людовика, и решил показать ему, где его истинные друзья и где он найдет сочувствие.

Наступило непродолжительное молчание, пока Иэн и Джеффри пытались придумать, что сказать. Арундель вывел их из затруднения.

– Люди совершают ошибки, – мрачно заметил он.

– Бог свидетель, насколько это правда, и я совершил их множество, – быстро поддакнул Иэн. – Тем более легко ошибиться в государственных делах.

– Выбор часто бывает труден, – добавил Джеффри, – и, к моему стыду, я побоялся его сделать. Милорд, даже если сейчас вы чувствуете, что выбрали ошибочно, вы имели мужество сделать выбор. Все люди должны уважать вас за это. А я, как трус, заперся в своем замке, боясь последовать или зову сердца, или зову ума.

Иэн бросил восхищенный взгляд на своего зятя. Джеффри высказал простыми словами, но с крайней деликатностью именно то, что нужно было сказать. Несколькими короткими фразами он обольстил Арунделя, попутно согласившись с тем, что он сделал неправильный выбор, и ясно дав понять, что, если Арундель решит снова переметнуться на другую сторону, его примут скорее с почетом, чем с презрением. По положению головы Арунделя и его расправившимся плечам было видно, что Джеффри не промахнулся.