Каштановый омут - Роберта Джеллис

– В Англии это тоже бывает, – сдавленно ответил Адам, – но я же не женился на тебе.

Джиллиан отвернулась, словно получив пощечину, и Адам пожалел, что распустил язык. Его следующим порывом было уверить ее, что он полон желания исправить это положение, как только она станет вдовой, какие бы подозрения это ни возбудило в мозгу сэра Ричарда, но его собственная подозрительность вдруг схватила его за горло и заставила замолчать. Если бы она заплакала, он был бы побежден, несмотря ни на какие сомнения. Однако Джиллиан никогда и не питала ни малейших надежд, что Адам женится на ней, и быстро оправилась от нанесенной его словами обиды.

– Вы должны поступать так, как вам нравится, милорд, – спокойно сказала она. – Я почти ничего не знаю. И заговорила только потому, что вы попросили меня сказать, что я думаю, а мой долг слушаться вас.

Адам не верил своим ушам. В голосе Джиллиан не было и следа сарказма, злобы или гнева, и когда она опять повернулась к нему, лицо ее полностью подтверждало интонацию. Она выглядела чуть обеспокоенной, но вовсе не сердитой. Либо Джиллиан действительно была самой кроткой из когда-либо рождавшихся женщин, либо он не настолько ее интересовал, чтобы сердиться по такому поводу. Адам почувствовал, что покрывается холодным потом. Странно! Она была так внимательна к его маленькой ране, и такой страстной в постели, так безрассудно бросилась встретить его, когда он приехал, и взбесила его коня. Неужели Джиллиан надеется, что какой-нибудь шальной удар убьет или искалечит его? Адам невольно вздрогнул. Неужели она избавилась от одного калеки-мужа «ради его же блага», а теперь планировала таким же образом избавиться от своего покорителя?

– Вам холодно! – воскликнула Джиллиан. – Позвольте, я принесу плащ.

Смотревшие на него глаза были черными бездонными омутами любви. В мягком изгибе губ была такая сладость.

– Нет, – прошептал Адам, прижав ее покрепче, и поцеловал ее волосы. – Мне не холодно. Останься со мной.

Это было полным безумием – мусолить такие мысли, не только потому, что Джиллиан такая красивая и нежная, но и по гораздо более практичным соображениям. Что бы Джиллиан ни чувствовала по отношению к нему – любила его или только притворялась, не могло быть сомнений, что она твердо решила самостоятельно править своими землями. Ее деятельность за неделю его отсутствия – помощь крепостным, судебные разбирательства их споров, поддержка Олберика в захвате вражеского корабля, на который он не решился бы по своей инициативе, – подтверждала это. Другим обстоятельством, которое доказывало также и то, что она не желала зла Адаму, было ее настойчивое желание лично отправиться требовать верности от вассалов и ее совет насчет обхождения с сэром Ричардом. Это была мудрая и здравая мысль. Если что-нибудь и может убедить сэра Ричарда добровольно принять ее власть над собой, а также признать короля Генриха законным монархом, за которого он должен сражаться, так это предложение Джиллиан.

– Да, – произнес Адам, отпустив губы Джиллиан, – ты права со всех сторон. Мы поедем с сотней воинов и предложим сэру Ричарду выехать с таким же по численности отрядом поговорить с нами. Тем более что в его замке, надеюсь, и не может быть намного больше людей.

– Я не стала бы рассчитывать на это, – предостерегла Джиллиан. – Если он знает, что Тарринг три недели назад был осажден и сдался, у него хватило времени призвать и нанять подкрепление.

– Это не имеет значения, – уверил ее Адам, улыбнувшись. Это предупреждение явно свидетельствовало, что она печется не о своей, а о его безопасности. Самое худшее, что могло бы случиться с ней, если сэр Ричард атакует их и возьмет ее в плен, было то, что он станет править землями от ее имени. Вассал не может желать нанести Джиллиан физический ущерб. – Я завтра разведаю местность и выберу такое место для переговоров, откуда мы сможем вовремя заметить, что сэр Ричард ведет за собой больше людей. Если он сделает это, мы просто уйдем. У него не может быть достаточно сил, чтобы полностью разгромить нас, сколько бы людей он ни нанял, и…

Огонек в глазах Адама и звенящая бодрость его голоса выдали его с головой. Адам нисколько не возражал бы, если бы сэр Ричард решил сражаться. Он предпочел бы сражение мирной сдаче. Джиллиан была в отчаянии. Мужчины такие странные. Даже Адаму, который был так мил с ней, нравилось сражаться. Если она не будет осторожной, Адам способен превратно истолковать какие-нибудь слова или поступки сэра Ричарда, чтобы иметь повод порезвиться в бою.

– Но, милорд, – поспешно вмешалась Джиллиан, прежде чем Адам мог внушить себе, что замышляется какое-то предательство, – я сказала это только потому… потому, что я полная дура и боюсь даже того, что, знаю, никогда не случится. Сэр Ричард действительно показался мне исключительно добрым и честным человеком. Я не думаю, что он способен на какую-то непорядочность.

Сбитый в своем полете фантазии, Адам сначала немного рассердился, но спустя мгновение рассмеялся над самим собой. Катберт тоже четко описал сэра Ричарда как хорошего хозяина и честного человека. В самом деле, с таким вассалом лучше, гораздо лучше договориться полюбовно, а не заставлять его силой оружия. Если он добровольно присягнет Джиллиан, то поможет повлиять на остальных вассалов и кастелянов. Даже если они не договорятся, он, зная замки и характеры остальных вассалов, может оказаться полезным в деле их подчинения.

– Ладно, – согласился Адам. – Мы попробуем договориться с помощью мягких слов и рассудка. Ты всегда своего добиваешься. А теперь вознагради меня за уступчивость…

– О, конечно! – воскликнула Джиллиан, спрыгивая с колен Адама. – Я устрою пир, достойный великого повелителя множества богатых земель. Посмотрите, как уже стемнело, милорд. Обед, наверное, готов.

– Я думал вовсе не об обеде, – возразил Адам, улыбаясь. Он действительно был голоден и понимал, что Джиллиан нарочно дразнит его разговорами о еде. Для любви у них еще будет много времени.

14

В лагере французского принца Людовика отношения между англичанами и французами обострялись с каждым днем. Напряжение еще более усилилось после проведенной защитниками замка атаки против сил сэра Вильяма де Мандевилля. Был нанесен очень большой урон, разграблены запасы и даже захвачено боевое знамя. Сэр Вильям зло сетовал на то, что располагавшиеся по соседству французские войска не сделали ни малейшей попытки прийти ему на помощь.

Вместо того чтобы умиротворить сэра Вильяма, сказав, что предводителя французского отряда не было на месте, а солдаты не решались действовать на свой страх и риск, граф Перш – высшее должностное лицо при дворе Людовика, которому следовало бы быть поосмотрительнее, обвинил в предательстве самого сэра Вильяма за то, что тот прохлопал нападение и недостаточно мужественно оборонялся. В первом из обвинений вполне могла быть доля правды, но второе было совершенно несправедливым. Люди сэра Вильяма были атакованы в тот момент, когда расчищали местность, расставляли палатки, огораживали стойла для лошадей и выполняли остальные работы, связанные с созданием нормального лагеря. Они были заняты работой, перемещались туда-сюда. Если учесть, что их захватили врасплох, когда они находились в очень невыгодном положении, то их оборону следовало назвать мужественной, хотя и не очень успешной.