Тайновидец. Том 1: Пропавший дар - Алекс Рудин

листья во время урагана. Я попытался поймать их, да куда там! Они ускользали с невероятной скоростью.

И все же, парочку мыслей я сумел ухватить.

Проще всего было ответить на вопрос, кто украл артефакт у Гораздова. Я был уверен, что это сделал Юрий Горчаков. Кроме князя только Юрий знал о существовании артефакта. Ни один грабитель не полез бы в дом Гораздова наудачу, надеясь там поживиться. Слишком бедным выглядело пристанище артефактора.

Да и действовал бы профессиональный взломщик по-другому. Не стал бы ломать окно и курочить сейф. У каждого профессионала есть отмычки, работать ими куда спокойнее и тише.

Так что Гораздова ограбил Юрий Горчаков, в этом я не сомневался.

С кражей денег у князя Горчакова тоже все понятно. Кабинет и сейф не запер сам князь. Наверняка, он сделал это не случайно, были у него на то причины. И они, скорее всего, связаны с его проклятьем.

Но с князем пусть разбирается Зотов. Проклятья проходят по части Тайной службы, а кража денег меня не интересовала. Князь не сильно обеднел, и вообще — это его дело.

Оставался главный вопрос, и вот на него-то у меня не было ответа.

Я сделал еще глоток горчайшего кофе и посмотрел на реку, которая текла прямо у моих ног. Утро было пасмурным, и помутневшая после ночного дождя вода казалась серой. Я даже разглядел бесчисленные мельчайшие частицы ила, которые кружились в водяной толще.

Почему Иван Горчаков потерял магический дар? Кто ему помог?

Я чувствовал, что если найду ответ на этот вопрос, то пойму и все остальное.

Юрий замешан в этом только отчасти. Он на славу постарался, пытаясь вселить в брата неуверенность. Мерзкий поступок, отвратительный! Но Юрий слишком слабый менталист, и украденный артефакт ему не помог.

Хотя, Юрий-то об этом не знал!

Я отметил эту мысль и стал думать дальше.

Магия? Могла ли магия сама забрать дар у Ивана?

Это выглядело бессмыслицей. Зачем магии давать парню уникальный Путь и тут же забирать дар? Несусветная чушь!

Магия никогда не казалась мне слепой и безжалостной стихией. Она была по-своему разумна — зачастую куда разумнее некоторых людей.

Неизвестный высокоранговый менталист? Тоже не сходится. Зотов проверил всех менталистов столицы.

Тогда кто? Кто, черт побери⁈

Набиль весело посмотрел на меня.

— Не старайтесь, — улыбнулся он. — Решение придет само собой, когда вы узнаете все, что нужно.

— Наверное, вы правы, — кивнул я.

Одним глотком допил кофе и решительно поставил чашку на стол.

— Спасибо за кофе, Набиль. Нам пора.

— Я готов, — просто ответил владелец кофейни и тысячелетний джинн по совместительству.

— А дверь у вас есть? — задумчиво спросил я.

Дверь нашлась в подсобном помещении позади стойки. Она была сколочена из досок и совсем не напоминала вход в магическую библиотеку. Но наспех выцарапанный на досках рисунок раскрытой книги не оставлял сомнений.

Я перехватил горшок с цветком левой рукой и по своему обычаю трижды постучал в дверь. Набиль с любопытством наблюдал за мной.

Затем я толкнул створку и просунул голову в темноту:

— Библиус, ты здесь?

— Входи, Александр! — услышал я голос древнего римлянина.

— Я с гостем и с подарком, — предупредил я. — Впустишь?

— С подарком? — нетерпеливо переспросил Библиус. — Входи скорее!

Я пропустил Набиля вперед, и два магических существа уставились друг на друга с нескрываемым удивлением.

— Настоящий джинн, порази меня Юпитер священной молнией! — ошарашенно произнес Библиус.

— А вы, судя по вашему профилю и одежде, когда-то жили в Риме? — вежливо спросил Набиль.

— Так и есть, — опомнившись, согласился хранитель библиотеки. — Учти, джинн — истинные римляне всем говорят «ты». Даже императору.

— Я запомню, — улыбнулся владелец кофейни. — Мне доводилось бывать в Вечном городе. Я даже готовил кофе на площади Кампо-дей-Фьори, где сожгли известного философа Бруно. Меня зовут Набиль.

— Я помню эту площадь, — величаво кивнул Библиус.

Потом приосанился и торжественным жестом приложил правую ладонь к груди:

— Салют, Набиль! Входи и будь моим гостем. Мое имя Библиус Марий Петроний. Можешь звать меня просто Библиус.

— Салют, Библиус, — ответил Набиль.

— Рад, что вы нашли общий язык, — улыбнулся я. — Библиус, у меня для тебя подарок от еще одного магического создания. Его зовут садовник Люцерн.

С этими словами я протянул Марию Петронию горшок с розой.

Библиус осторожно принял подарок.

— Великолепное растение! — взволнованно прошептал он, разглядывая розу. — Куда бы его поставить?

Оглядевшись, Библиус водрузил горшок на стол рядом с большим золотым глобусом. Отошел на пару шагов, прищурился и критически покачал головой.

— Нет, здесь ей будет не хватать света. Может быть, поставить ее повыше?

Он окинул задумчивым взглядом стеллажи с книгами, уходившие в бесконечность.

— Но тогда я не смогу ею любоваться.

— Это растение любит влажный воздух, — подсказал Набиль.

— Влажный? — заволновался Библиус. — Но у меня в библиотеке сухо. Книги не выносят сырости, на них может появиться плесень!

— Почему бы не поставить розу рядом с фонтаном? — предложил я. — Там достаточно света, и воздух влажный. К тому же, тебе не придется далеко ходить с лейкой, чтобы поливать розу.

— Ты прав, Александр! — решительно кивнул хранитель библиотеки. — Этому великолепному цветку самое место в круглом зале. Идите за мной!

Библиус не отпустил горшок плыть по воздуху, как обычно делал это с моим угощением. Нет, он собственноручно и бережно нес его.

— Тебе так понравился цветок? — спросил я.

Библиус даже остановился.

— Александр, ты даже не представляешь, сколько лет я не выходил из этой библиотеки, — строго сказал он. — Сколько лет я не видел даже обычной травы.

— Да, об этом я не подумал, — озадаченно согласился я. — Но почему бы тебе не прогуляться хотя бы по столице? У нас отличные парки, и травы в них много.

— А на кого я оставлю библиотеку? — сварливо отозвался Библиус.

— Магические существа вроде нас редко покидают насиженное место, — шепотом подсказал мне Набиль. — Разве что для таких вот необычных путешествий.

Он крутил головой, разглядывая пышное убранство библиотеки, мраморные колонны и статуи. И, конечно, книги, которых здесь было великое множество.

Особое внимание Набиля привлекли картины, выложенные мозаикой на полу. Возле одной из них он остановился, удивленно уставившись на пол.

—