Сбывшаяся сказка - Елизавета Сагирова

 После долгой-долгой паузы, Шухлый кашлем прочистил горло и сказал:

 - Вы как хотите, а я поднимусь пешком.

 - Все поднимутся пешком, - отозвался Колотун и глянул на меня, - Славка, тебе в детстве не говорили, что нельзя для баловства нажимать всякие-разные кнопки?

 Я не нашлась с ответом и только виновато развела руками.

 - Боже мой! – потрясённо произнёс Кактус не сводя глаз с трупа, - Как у него хватило ума забраться в этот… этот…

 - Кто знает, что тут произошло, - пожал плечами Колотун, - Может, эта штука умеет заманивать. Может он от кого-то прятался.

 - Кажется, мы выбрали плохой подъезд. - Заметил Шухлый.

 Колотун качнул головой.

 - Это далеко не самое страшное. Идёмте.

 Мы продолжили подъём. У меня из головы не шёл несчастный сталкер. Какая жуткая смерть! Однажды в Киеве меня угораздило на два с половиной часа застрять в лифте, и они показались вечностью, не смотря на то, что я была уверена в скором освобождении. Что же должен был ощущать этот бедняга в свои последние часы? Сколько длилась агония в тесном пространстве похожем на вертикальный гроб?

 Кажется, остальные думали о том же, потому что поднимались в полном молчании. Только наше дыхание с каждым этажом становилось тяжелее. Пятый. Шестой. Седьмой. Человеку налегке это может и раз плюнуть, но вот тому, кто при полной экипировке сталкера идущего на север Зоны… короче к восьмому этажу я спеклась. Прислонилась к стене и выдохнула:

 - Перекур…

 Сказано это было для красоты словца, поскольку в нашей компании не курил даже Шухлый, которому, как бандиту было бы простительно. Но идею все поддержали, и остановились отдышаться.

 - Мы вообще, на какой этаж прёмся? – Спросил Шухлый, вытирая лицо.

 - После десятого будем икать подходящую квартиру, - ответил Колотун, - Чтобы не просматривалась через окна других домов и без дряни внутри.

 - Не просматривалась через окна? – удивился Кактус, - Ты боишься, что по нам кто-то будет стрелять?

 Колотун промолчал, а я поддержала Кактуса:

 - Да, ведь "Монолита" в Припяти давно нет.

 - Может, и нет, - задумчиво ответил Колотун, - Может и есть. А может, есть кто-то другой.

 Я уже хотела поинтересоваться, кого другого старшой имеет в виду, но тут внизу раздался знакомый лязг, гудение и скрежет. Лифт поднимался.

 - Я его не вызывала! - Поспешила я отпереться, хотя меня вроде никто и не собирался обвинять.

 Кактус плюнул.

 - Эта дрянь настойчивая. Не, он реально думает, что мы зайдём покататься?

 - Сомневаюсь, что он может думать, - ответил, прислушиваясь Шухлый, - Может просто ездит время от времени туда-сюда.

 - Не обращайте внимания, - посоветовал Колотун, - Для нас это не опасно.

 Но последовать совету старшого оказалось сложно, потому что мы поднимались по лестнице, а проклятый лифт полз за нами, услужливо распахивая двери на каждом этаже. А подходящая для ночлега квартира нашлась только на четырнадцатом. Маленькая, однокомнатная.

 Колотун первым делом обкидал болтами единственную комнату, потом остановился у окна. Кактус отправился проверять туалет и ванную, Шухлый с автоматом наперевес пошёл на кухню, а я осталась стоять в прихожей, глазея по углам. К счастью здесь скелетов в шкафах не обнаружилось.

 Из кухни вернулся Шухлый и возвестил:

 - Тишь и гладь. Самое то квартирка.

 - И у меня чисто, - донёсся из ванной голос Кактуса, - Блин, прикиньте, ванны нет! Неужели мародёры упёрли? О, и трубы тоже. Охренеть!

 - Унитаз хоть на месте? – Насмешливо спросил Шухлый и, не дожидаясь ответа, вошёл в комнату. Окинул её взглядом, задержавшись на сгнившем, но массивном диване, и окликнул Колотуна:

 - Слышь, командир! Вот этой бы бандурой на ночь двери прижать, на всякий пожарный. Командир?

 Колотун продолжал стоять у окна, опираясь руками на подоконник, и не отзывался. Я опередила шагнувшего к нему Шухлого, встала рядом, заглянула в лицо.

 - Ты что...

 И осеклась, увидев глаза Колотуна. Они, всегда такие спокойные, невозмутимые и даже отрешённые, сейчас выражали целую гамму чувств. И чувства эти были нашему старшому абсолютно несвойственны - растерянность и страх вперемешку с восторгом.

 Я проследила за его взглядом и тоже замерла.

 Далеко, за крышами высоток, за кронами леса, под лиловым небом с первыми искорками звёзд, почти касаясь их полосатой верхушкой вентиляционной трубы, возвышался саркофаг легендарного четвёртого энергоблока ЧАЭС.

 Сзади подошёл Кактус. Я услышала, как он поражённо вздохнул.

 Любому сталкеру были бы понятны наши чувства. Увидеть Париж и умереть - фигня! Вот увидеть ЧАЭС и остаться в живых, это – да! Это - действительно достижение, это значит, ты на голову выше остальных бродяг, это значит, можно уходить из Зоны без боязни прослыть очередным неудачником. Потому что подойти к самому зловещему месту Зоны так близко - высшее доказательство доблести.

 - Шухлый, иди сюда! - Возбуждённо окликнула я бандита, который ворочал диван в глубине комнаты.

 - Лучше бы помогли, чем в окно пялиться, - проворчал он, но подошёл, - Чё тут у вас?

 Я ткнула пальцем. Шухлый посмотрел и восхитился:

 - Атомная станция? Козырно! Выходит это из-за неё весь дурдом начался... М-да.

 Он покрутил головой и вернулся к дивану, а я ещё несколько секунд озадаченно моргала. Слова Шухлого прозвучали наигранно, неискренне, словно он сказал это, лишь потому, что от него ждали подобных слов. Вот только придать нужную мимику лицу забыл, и оно осталось абсолютно равнодушным.

 Я разозлилась. Нет, то, что мой бывший напарник тупой, было понятно сразу, но чтобы настолько! Да он должен в экстазе биться от того, что увидел ЧАЭС будучи в Зоне меньше недели! Это же небывалое везение! Но нет, сделал морду кирпичом - "козырно", не угодно ли? Тьфу...

 Мы поужинали сидя на полу. Перед сном Колотун достал аптечку и взялся перевязывать мне руку. Лучше бы он этого не делал. Рука была неприятного тускло-красного цвета и опухла ещё больше вчерашнего. Старшой покачал головой, но промолчал, лишь протянул мне две таблетки, после принятия которых боль в руке, терзавшая меня весь день, пропала.

 В течении того отрезка времени, который понадобился нам для подготовки ко сну, я, Кактус и Колотун ещё не раз подходили к окну, чтобы посмотреть на четвёртый энергоблок. В наступившей темноте он выглядел особенно эффектно и мрачно - чёрная бесформенная громада с предостерегающим восклицательным знаком трубы, на фоне мерцающих звёзд. А их высыпало неправдоподобно много, слишком много для одного неба. И казалось, что оно вот-вот не выдержит тяжести, разорвётся от горизонта до горизонта, как натянутая до предела ткань. И обрушится на землю звёздный ливень...

 - Нигде больше не увидишь такую красоту. - Сказал Колотун, стоя у окна перед тем, как лечь спать, и я мысленно согласилась с ним. Тогда мне было ещё неизвестно, что спустя всего одну ночь меня ждёт зрелище куда более грандиозное и прекрасное, но страшное в своей сводящей с ума сюрреальности...

 Перед сном я не выдержала и украдкой выпила ещё одну таблетку обезболивающего.

  Проснулась я от странного ощущения - словно кто-то провёл ледяными пальцами по щеке. Вздрогнула, открыла глаза, но всё было тихо, только Кактус рядом со мной еле слышно посапывал во сне. Его плечо загораживало обзор, и я осторожно приподнялась на локте. Комната по-прежнему была погружена во мрак, на полу у противоположной стены угадывалась фигура Колотуна и наши рюкзаки. А на фоне окна виднелся неподвижный силуэт…

 Сердце тюкнуло невпопад, щёки похолодели, но испугаться всерьёз я не успела - узнала Шухлого. Бесшумно выдохнула от облегчения.

 - Не спишь? – Шёпотом спросил он, не обернувшись.

 - Нет. - Так же тихо ответила я. Странно, а как он об этом догадался? Я же молчала…

 Шухлый вздохнул. Он стоял, ссутулившись и опираясь руками о подоконник, словно долго шёл пешком и очень устал. Неотрывно глядел вниз, во двор. Я уже хотела спросить его, зачем он поднялся посреди ночи, но заметила странную вещь и осеклась.

 С моего места на полу не было видно лица Шухлого, только затылок и правую щёку с недельной щетиной. И щека отсвечивала тусклым бледно-голубым светом, словно под лунными лучами. Если конечно луна может светить снизу вверх.

 Я села. Вдруг стало очень тревожно и тоскливо.

 - Иди сюда, - позвал Шухлый, по-прежнему не оглядываясь, - Посмотри на это, раз уж проснулась.

 Я встала и аккуратно перешагнув через Кактуса, на цыпочках подошла к Шухлому. Он подвинулся в сторону, уступая мне место у подоконника. Я посмотрела вниз.

 Двор светился. Светился призрачным голубым светом, холодным и мёртвым. Кроме того он казался гораздо ближе, как если бы между землёй и нашим окном в воздухе висела гигантская увеличительная линза, сотканная из того же голубого света. В этом свете по двору двигались человеческие фигуры, большие и маленькие, в брюках и платьях, медленные и быстрые…