Взрывник. Заброшенный в 1941 год - Вадим Мельнюшкин

Список оказался внушительным, фамилий на тридцать. Как и ожидал, нашёл Клещёва.

– Как долго может идти проверка?

– Результаты будут через месяц, но каковы будут эти результаты… Вероятно, часть проверить будет просто невозможно. Например, если предыдущие места жительства находятся в зоне оккупации, а части, где они ранее служили, уничтожены или расформированы.

– И что тогда будем делать? – это уже поинтересовался Нефёдов.

– Смотреть будем по обстановке. Кроме того, встретился с товарищами из Залесья. По этому вопросу я хотел бы лично поговорить с командиром отряда. Вообще, работы впереди очень много.

– А что со связью с Большой землёй?

– Я представлю вам шифровки после совещания.

Не хочешь говорить при всех, не надо.

– Ещё есть какие-то вопросы, требующие общего внимания? Нет? Тогда всех, кроме товарища Зиновьева, прошу заняться своими обязанностями.

– Товарищ младший лейтенант госбезопасности, хочу напомнить, я уже заявлял, что никогда не занимался дознанием ранее, – начал старшина, когда дверь закрылась.

– А я раньше никогда не командовал партизанским отрядом. И что?

– Я не владею методиками. Если мне и удастся распознать ложь, то только очень очевидную. Подготовленного агента раскрыть, таким образом, не удастся.

– Павел, не думаю, что сейчас в отряде есть специально внедрённые агенты, кроме тебя и твоих людей. Агенту противника здесь просто неоткуда взяться. Но, возможно, скоро в отряде начнут появляться новые люди. Только в тех деревнях и сёлах, что мы относительно контролируем, более восьмидесяти человек бывших военнослужащих Красной армии, и это лишь те, о которых мы знаем. Некоторые из них вполне могут попытаться попасть в отряд. Сейчас не пытаются, потому что ждут окончания войны, но когда поймут, что всё это надолго… Когда до них дойдёт, что Красная армия вернётся и придётся отвечать на неприятные вопросы, вот тогда они будут пытаться влиться в отряд. Может быть, не в наш, может, даже захотят организовать свой, но и тогда с ними придётся сотрудничать.

– Не поздно ли будет – возвращаться?

– Думаю, войны на всех хватит, и мало кто сможет от неё спрятаться. До немцев тоже скоро дойдёт. А вот как они тогда начнут действовать? Будут пытаться вести политику умиротворения – возможно, так и будем здесь бегать в одиночку, начнут затягивать гайки, а то и устроят террор – получат тоже в ответ. Партизанская борьба у нашего народа в крови. И в том и в другом случае надо ждать внедрения агентов. Сложнее даже другое – могут заставить, лаской или таской, работать на себя тех, кому мы уже доверяем.

– Вот я и хотел поговорить насчёт Фефера.

– Происхождение не нравится?

– Не только. Темнит он что-то.

– В чём темнит?

– Стал его о Полоцке спрашивать, ну знакомства там и прочее, а он крутит, явно что-то скрывает.

– Правильно скрывает. Задание у него – выйти на городское подполье. И вроде как есть намётки, но как-то всё криво там и неубедительно. Раз собираешься проверять людей, забрось-ка запросец на некоего бывшего пограничного капитана по фамилии Лиховей, имя и отчество, извини, не знаю. До войны работал где-то в системе образования в Витебске.

– Выход на подполье через него?

– Да.

– А что смущает?

– Утверждает, что взрыв в Полоцке его рук дело. Взрыв был давно, а сам он в городе, скорее всего, недавно, если не был на нелегальном положении, конечно.

– Хорошо, сделаю. Но за Фефером этим тоже надо последить.

– Надо – следи, только лучше лишний раз его не нервировать, задание у него не из лёгких. Что с шифровками?

– Вот две.

Так, посмотрим, чем нас порадуют. Передать данные всех военнослужащих, а также гражданских лиц, числящихся в отряде. Этим Зиновьев уже занимается. Ого, провести аттестацию на подтверждение званий красноармейцев и командиров. Интересно, как это делается? Хорошо, Нефёдова озабочу – он должен разбираться. Активизировать деятельность по уничтожению немецко-фашистских оккупантов и предателей. Будем считать, активизировали. Активизировать борьбу на коммуникациях противника. Тут и да, и нет, но отпишемся, что да, но если не подкинут взрывчатки…

Вторая шифровка. Вот наконец что-то конкретное: подготовить площадку для приёма грузов. Бла-бла-бла – костры, сигналы и прочее. Главное, чтобы опять на два десятка километров не промахнулись.

– Старшина, отправь заявку на доставку грузов с посадкой. У нас тяжелораненые, они выживают, хорошо, если каждый второй, да и реабилитации нормальной здесь для них нет. Нужна эвакуация, на пустом же месте людей теряем.

– Вы же видели прошлую шифровку, там это было указано. Раз командование не может, я-то что?

– Напиши, что неплохо бы их вывезти как дополнительные источники информации об отряде.

– Ну, не знаю.

– Пиши, может, сработает. Вдруг какой начальник захочет отчитаться, что были проведены дополнительные мероприятия по агентурной работе.

– Попробую.

До прибытия самолёта ещё три дня, но это в первом приближении, а так всё будет зависеть от погоды. Точка та же, что и при приёме группы Зиновьева. Будем ждать подарков. А пока стоит к Вальтеру сходить – вчера, когда разоружали немцев, точнее латышей, заметил у них несколько интересных стволов.

Вот как, мог забыть.

– С пленными кто-нибудь работает?

– Да. Мои Либава и Гравин латышей допрашивают, а Тихвинский немцев.

Тихвинский прямо Фигаро какой-то – везде успевает.

– Они где, в лагере третьей роты?

– Да.

– Если нужен буду, зовите. Спасибо, больше не задерживаю.

Старшина козырнул и был таков. Мне тоже сиднем сидеть смысла нет. Выйдя из землянки, увидел Байстрюка. Хотел окликнуть, но вдруг заметил, что разговаривает он не с кем-то из бойцов, а с Машей. Вот, чего я, один до мастерской не дойду? Вполне, зато, если повезёт, одной проблемой и точкой давления на усталый мозг станет меньше.

Наш немец без дела не сидел, что, в общем-то, было для него характерно. Сегодня на подхвате у него было шесть человек, занятых в основном тушами «максимов», снятых с бронепоезда. Один как раз ставили на самодельный деревянный станок, напоминающий те, что делали для крупнокалиберных пулемётов, но хлипче. Сам Вальтер занимался с зенитным строенным пулемётом. Его сняли только с половиной станка – верхней частью, потому как нижняя была наглухо то ли приклёпана, то ли приварена к бронеполу.

– Здравствуй, Вальтер. Как агрегат?

– Здравствуйте, товарищ командир, – последнее время немец перестал называть всех господами и переключился на «камрадов», – надёжный, хоть и устаревший. Зато износ минимальный – из него почти и не стреляли.

– А бортовые как?

– Тоже нормальные, вот только отсутствие станков сильно снижает их полезность.