Разлуки и радости Роуз - Изабель Вульф

Шагая к автобусной остановке, я размышляла, сколько стоило это письмо. Целое состояние. Я будто держала в ладони бриллиант в пять карат. Может, вам покажется, что следовало бы передать письмо Рики, но для меня моя работа — все равно что призвание священника. Пишите Роуз, строгая конфиденциальность гарантируется, — говорится на моей страничке. И читатели знают, что на меня можно положиться. Я унесу их тайны в могилу. Эдит Смагг гордилась бы мной.

Глава 12

Мысль о том, что такая знаменитая певица, как Электра, поделилась со мной своими проблемами, подняла мой дух перед Днем святого Валентина. Я боялась бракоразводного процесса, потому что это означало, что мне придется, хоть и опосредованно, вступить в контакт с Эдом. Но стоило лишь вспомнить о его бездушном безразличии к страданиями моих читателей, как моя решимость усиливалась. Я с горечью представила, как бы он назвал Электру. «Горемычная из Глостершира? Неудачница из Котсволдса? Несчастная из Моретона, что в Марше?» Я представила, как эта цепкая сучка, Мари-Клер Грей, в День святого Валентина топит его в розовых соплях, — наверняка подарит ему шоколадное сердечко, на котором написано его имя, или «очаровательного» плюшевого мишку, или даже одну из тех пошлых красных атласных подушек, на которых вышито «Я тебя люблю»! Что ж, моя «валентинка» в виде прошения о разводе затмит все другие подарки. На изысканной кремовой пергаментной бумаге черным по белому ему будет предъявлено обвинение в супружеской измене. Я уже подписала заявление, и Фрэнсис осталось лишь отослать его — оно, словно крылатая ракета, ожидало запуска.

Интересно, стоит ли мне рассчитывать на поздравления в День влюбленных? Что-то сомневаюсь. Я нарочно обходила стороной все эти стойки с открыточками — зачем терзать себя? Что же касается дурацких объявлений в газетах — что угодно, только не это. Невменяемый, глупый детский лепет — какая инфантильность! Кому какое дело до того, что Губошлепчик любит Цыпленочка, раздраженно подумала я, открыв «Таймс» на автобусной остановке во вторник утром. Мне лично плевать, что какой-то Зайчик сходит с ума по Стройным Ножкам. И меня ни капельки не интересует, что Тигр обожает свою Рыбку, а Толстощекий осыпает поцелуями любимую Ля-Ля. И мне абсолютно по барабану, что «Квольчонок тгоздваввяет вюбимого и пвеквасного Эндвю!» Тошнотворные сентиментальные бредни. Квольчонок? Я вытаращилась на газету — глаза у меня увеличились до размеров шариков для пинг-понга. Другие послания были напечатаны в виде маленьких строчных объявлений, но это набрано крупным шрифтом и заключено в рамочку. Нелепое сюсюканье красовалось своими толстыми заглавными буквами в полдюйма высотой. Я порылась в сумочке в поисках телефона — в последнее время моя сумка превратилась в помойку — и позвонила Беа ускоренным набором.

— Отведи Беллу к психиатру, — заявила я. — Я только что увидела ЭТО.

— Знаю, она разорилась на этом чертовом объявлении!

— Что? — На заднем плане раздавались звуки молотка и электропилы.

— Этих денег хватило бы на половину расходов на ремонт! Мы только что крупно поссорились, и она выбежала из офиса, хлопнув дверью. Говорит, что это ее личные деньги, а не средства компании, и она может делать с ними все, что ей заблагорассудится. Я чуть с ума не сошла! Хуже того, она заявила, что «не потратила зря ни пенни», потому что Эндрю — «любовь всей ее жизни».

— Что ты будешь делать, Беа?

— Не знаю. И так нелегко поднимать на ноги бизнес, а тут еще у Беллы крыша поехала. К тому же мы все время ругаемся. Она говорит, что не хочет просто присматривать за офисом и вести бухгалтерию. Ей нужно еще и выезжать на объекты. Но ведь в дизайне Белла ничего не смыслит. На днях она спросила, в чем разница между шведским провинциальным стилем и гватемальским рустикальным!

— Хмм. Это плохое предзнаменование.

— Все из-за этого идиота Эндрю, — сердито добавила Беа. — Это так волнительно — наконец завести бойфренда — хоть он и полный недоумок. Поэтому у Беллы и с головой не все в порядке. О, Роуз, быстро меняй тему, она возвращается.

— О'кей. Ты послала Генри что-нибудь на День святого Валентина?

— Да. Очень милую открытку.

— А он тебе?

— Ммм, вообще-то, нет, — заметила она. — По крайней мере, еще нет.

— Ну, я уверена, он обязательно тебе что-нибудь подарит, — ободряюще проговорила я. — Он такой внимательный.

— О да, — беззаботно сказала она. — Я и не беспокоюсь. Ни капельки не переживаю. Когда ты с ним встречалась, он посылал тебе валентинки?

— Нет, — честно ответила я. — Ни разу. Валентинки — никогда, но он послал мне две дюжины алых роз и огромную коробку шоколадных конфет в форме сердца.

Белла вздохнула с облегчением.

— А ты сегодня что-нибудь получила? — с любопытством спросила она.

— Фигушки. Дома ни одной открытки, но я только иду на работу. Я знаю, что мне никто ничего не подарит, но мне все равно. Кому это надо, Беа?

Действительно, кому это надо, повторяла я, поднимаясь по ступенькам ко входу в здание «Объединенной газетной компании». Четырнадцатое февраля — всего лишь глупый праздник для влюбленных, внушала я себе, проходя через холл и поднимаясь на лифте на десятый этаж. Это даже не романтично — коммерческий праздник. Придуман ради чистой выгоды. Этот день нужно было бы назвать Днем «Интерфлоры», или «Холлмарк», или «Вдовы Клико». Мне же попросту все равно, как и на Рождество, решила я, подходя к своему столу. А ужин тет-а-тет? Нет, спасибо! Что может быть хуже, чем сидеть в ресторане вместе с такими же кислыми парочками, которые всего лишь отдают дань традиции? А вспомнить хотя бы знаменитую резню в День святого Валентина[38], мрачно подумала я, разбирая гору писем. Нет, мне все равно, повторяла я, быстро перебирая новую почту. Письмо, письмо, еще письмо, купон на скидку, письмо, письмо, письмо, почтовое извещение, письмо, письмо, письмо, приглашение, письмо, письмо, письмо, авиапочта, письмо, письмо, письмо, еще письмо и валентинка!!! УРРРРАААААА!!!!!!

— ПОЛУЧИЛА! — крикнула я.

Серена изумленно посмотрела на меня.

— Что?

Я протянула ей большой красный конверт и улыбнулась.

— Валентинку. — У-у-ф. Слава богу! Только сейчас я заметила, что конверт какой-то пухлый, чуть не лопается по швам. Интересно. — А Роб тебе что-нибудь подарил? — спросила я.

— Ммм, нет. У него и без того забот хватает. Проблемы с работой. Ну, сама знаешь.

Благодаря Эндрю я знала.

— Я уверена, он что-нибудь тебе подарит, — утешила ее я, разрывая конверт. Серена казалась еще более нервной, чем обычно, а ведь сейчас всего половина десятого. — У тебя все нормально? — спросила я.