Разлуки и радости Роуз - Изабель Вульф

— Послушай, — тараторил Рики. — Мне нужен мегаскандал. Нет, на кой черт мне Шарлотт Черч? Почему? Потому что все об этом напишут. Мне нужен эксклюзив, недоумок ты мелкий! Я буду разговаривать с тобой так, как захочу, — я что, мало тебе плачу? Живо двигай своей хитрой задницей!

Я взглянула на подпись — проверить свои догадки, и вернулась к письму, чтобы дочитать его до конца. И на последней странице мои глаза чуть не выскочили из орбит.

Я никогда раньше не влюблялась в женщину… — написала она.

— ЭКСКЛЮЗИИИИИВ!!! — орал Рики.

Но мы так друг другу подходим — впервые за многие годы я чувствую, что живу. Решившись написать вам, я очень рискую, Роуз, но интуиция подсказывает, что вам можно доверять. Поэтому я и вручаю свою судьбу в ваши руки.

— ЭКСКЛЮЮЮЗИВ!!! ПОНЯЛ???!!!! — еще раз прокричал Рики. И с грохотом швырнул трубку.

Я еще раз пораженно вытаращилась на подпись, потом на адрес на конверте. Да, именно здесь она и живет. Загородный особняк в стиле эпохи Якова I, о нем писали в журнале «Хэлло!». Рядом с Моретоном в Марше — особняк стоимостью 5 миллионов. Черт, черт, черт!

— В чем дело, Роуз? — спросил Рики. — Ты какая-то возбужденная. Что произошло?

— Оооо, нет, нет, нет. — Я поспешно сложила письмо дрожащими руками и отправила его в конверт. — Так о чем мы говорили? — добавила я, убрав конверт в сумочку. — О да, о зарплате Серены.

— Зарплата Серены? — повторил он. — Послушай, я сейчас не в настроении. У меня другое на уме. Я подумаю и пошлю тебе ответ по электронной почте, о'кей?

— О'кей. — Я все еще пребывала в глубоком шоке от прочитанного, и у меня не было никакого желания настаивать на своем — мне просто хотелось уйти оттуда, и поскорее. И когда я шла в офис с грохочущим, как барабан, сердцем, у меня исчезли последние сомнения по поводу того, что я должна сделать. Безусловно, как сотрудник газеты, я была обязана сообщить Рики об этой невероятной истории. Но прежде всего я отвечаю перед своими читателями — кто бы они ни были, — поэтому я никогда в жизни не призналась бы ему.

Поверить невозможно, опять подумала я, проходя через офис информационного отдела. Электра! Она могла бы нанять личного психолога. Роскошная Электра, у которой завались и денег, и славы, написала мне — мне! — потому что поверила, что я смогу помочь! Моя жизнь наполнилась смыслом, а сердце готово было разорваться от эмоций. Невероятно, уже в пятый раз повторила я. Подождите-ка… А что, это вполне возможно. Может, это на самом деле не-ве-ро-ят-но. В буквальном смысле слова. Может, все это подделка…

Я глубоко вздохнула и хорошенько задумалась. Легко представить обиженного работника, который украл пачку ее именной бумаги и сочинил что-нибудь подобное. Но, с другой стороны, мне постоянно приходят фальшивые письма, и я в состоянии унюхать подделку. Это нетрудно, потому что проблемы в подставных письмах всегда преувеличены. Например, приходит письмо от некоего «Страдальца Робби», который утверждает, что от него пахнет потом, у него угри и плохой запах изо рта, все его ненавидят, и уже пятнадцать лет у него не было подружки… Смысл розыгрыша в том, что все реальные обладатели имени Робби, увидев мой ответ, будут готовы провалиться от стыда. «Дорогой мистер Страдалец, мне очень жаль, что от вас так несет потом, у вас прыщи, вонь изо рта и геморрой, от души сочувствую, что все вас ненавидят и последние пятнадцать лет у вас не было подружки…» Но это письмо не было похоже на розыгрыш. Хотя почерк выдаст автора с головой. Я видела образцы почерка Электры в статье в нашей газете — нужно только сравнить. Я села за стол, все еще ощущая головокружение и дрожь в коленях, и заперла письмо в ящик. Это письмо не будет пронумеровано и отложено в папочку, как остальные. Я прочту его, напишу ответ и немедленно уничтожу — когда все уйдут домой.

— Серена, — сказала я. Она подняла голову. Серена сидела, уткнувшись в «Файнэншел таймс», — обеспокоенно проверяла цены на акции. — Я провожу семинар по графологии…

— Правда? — ответила она. — Ты мне не говорила. Для кого?

— Для… компании… «Хэкни».

— Когда? — поинтересовалась она, глядя в настольный ежедневник.

— Ммм, тридцатого февраля, — ответила я. — И мне нужна статья о почерках знаменитостей, которую мы печатали пару месяцев назад. Ты не могла бы порыться в архивах для меня? Спасибо.

Серена принесла вырезки через двадцать минут, и я отправилась в комнату для интервью: мне нужно было уединение. Электра умоляла, чтобы я «хранила тайну», и я собиралась исполнить ее просьбу на все двести процентов. Я изучила статью при ярком освещении, потом взглянула на письмо. Естественно, у меня не было возможности сравнить давление на бумагу, но почерк был абсолютно идентичен. Совпадала форма каждой буквы, каждый крючочек и завиток, как под строчкой, так и над строчками. Буквы, точки и черточки были одинакового размера. Не оставалось ни единого сомнения — письмо было подлинным. Что же мне теперь делать?

Мне хотелось написать ответ дома, но что, если меня ограбят по дороге домой с письмом в сумке?

В конце концов, мой дом только что обворовали. Поэтому я заперла письмо в ящике, решила задержаться после работы и тогда разобраться с ответом.

В пять я вернулась на рабочее место из женского туалета и обнаружила электронное письмо от Рики, озаглавленное: «Зарплата Серены». Извини, ничем не могу помочь, — писал он. Я решила попросить его еще раз спустя несколько дней, когда голова у меня не будет занята срочными делами. Меня подталкивал к этому не чистый альтруизм, а личный интерес — чтобы качественно выполнять работу, Серена должна быть довольна жизнью. В любом случае я не потерпела бы отрицательного ответа, потому что знала, что Рики это по силам. У «Дейли пост» огромные прибыли, а Серена — преданный и усердный работник, поэтому заслуживает повышения. В 6.30 она надела пальто.

— Пойду я, Роуз. Домой пора. Ты будешь работать допоздна? — заботливо спросила она.

— Да. Ты же знаешь, сколько у меня дел.

— Ладно, я пойду. Увидимся завтра, — добавила она и вышла из офиса.

Художественный отдел опустел. Теперь, когда все ушли, я наконец расслабилась. Оставила письмо запертым в ящике стола — ключи были только у меня — и спустилась в кафетерий перехватить что-нибудь на ужин. Когда полчаса спустя я вернулась в офис, в голове у меня уже сложился ответ.

К моему изумлению, мне было легко проявить твердость. Меня не смутил тот факт, что Электра — звезда мегавеличины. Для меня она всего лишь читательница, которой нужен совет. Поэтому я посоветовала ей… Вообще-то, то, что я ей посоветовала, должно храниться в тайне. Я лишь написала, что, по моему мнению, ее страсть к бэк-вокалистке скоро наверняка поугаснет. Еще я попросила ее подумать, как это отразится на детях, — бедные малыши. Могу себе представить распухшее от слез личико Фатимы, не говоря уж о воплях младенца Ролло. Я набрала свой ответ на компьютере, запечатала конверт и отправила письмо Электры в уничтожитель для бумаг. От него остались лишь обрезки, которые я разрезала еще на несколько кусков. Потом отправилась в туалет и спустила огрызки письма, теперь напоминавшие конфетти, в унитаз. Свое письмо я не стала оставлять в ящике для исходящей корреспонденции: слишком рискованно, — а опустила в почтовый ящик по пути домой.