Разлучница - Кристина Леманн

Если человек именно так ощущает свободу, то это просто приятно. Некрасиво, но приятно. Стоя на лужайке под низким серым небом, вдыхая полной грудью свежий морской воздух, она думала о том, что так, наверное, чувствует себя человек, которого только что выпустили из тюрьмы. Он находится в незнакомом месте и не знает, куда ему идти, но его переполняет радость от сознания, что он свободен в своем выборе.

Свадебное пиршество превратилось в поминки, которые для Фалька были просто невыносимы. Между тем кто-то успел позаботиться, чтобы из длинного стола с местами для молодых и их родителей сделали круглый стол, и теперь семья не выделялась среди приглашенных на свадьбу гостей. Когда Фальк, его родители, Николь с отцом и матерью, Ахим, Лаура, Роня, обе тетушки вошли в ресторан, то все уже сидели на своих местах. Им подали выпивку и закуску — заливного цыпленка с абрикосовым соусом и салат из цикория. Атмосфера, конечно, была удручающей, так как у всех перед глазами еще стояла разыгравшаяся трагедия. Но если посмотреть на это по-другому, жизнь безудержно двигалась вперед, и люди с трудом могли сохранять мрачный вид, зная, что их ожидает отличный ужин и изысканные вина.

Когда подали суп-пюре из редиса и лососевых клецок, галицких речных раков в панцире с томатным соусом и молодым горошком, Гюнтер Розеншток взял себя в руки и произнес речь. Дрожащим голосом глава семейства сказал, что праздник, самый лучший, который только может представить себе отец, превратился в траур. Он благодарен всем присутствующим за то, что они пришли. Он испытывает удовлетворение, оттого что здесь собрались друзья и близкие, которые могут проститься с Северином. Потом он добавил, что Северин был надеждой всей его жизни, и быстро поклонился Николь. Глядя на несостоявшуюся невестку, Гюнтер Розеншток сказал, что она действительно многое потеряла, но по-прежнему будет считаться членом их семьи. Николь в первый раз за сегодняшний день расплакалась.

Фальк воспринимал все, что происходило вокруг, как какой-то абсурд.

Официанты принесли новые блюда — это был целиком жаренный окунь из озера Мюриц со средиземноморскими овощами и картофелем, политым оливково-тимьянным соусом, свиная вырезка, приготовленная в темном пиве, и кольраби в масле.

Фальк сидел как на иголках; казалось, что он больше не в силах терпеть это застолье. Но он все же оставался на своем месте между Адельтрауд и Николь, ловко пользуясь приборами и избегая взглядов Жасмин. Он все время думал о том, что Северин, возможно, не умер бы сегодня, если бы вчера на мальчишнике Фальк был рядом с ним.

— Одним словом, это было скучно, — рассказывал ему Ахим, который перед десертом вышел на террасу, чтобы покурить. Стряхивая пепел на пол, он заметил: — Мы уже не школьники, которых пара проституток доводит до экстаза. Как-то все неуместно и несвоевременно. И кому такая идея взбрела в голову?

— Николь. Ей очень хотелось устроить девичник с мужским стриптизом.

— Мы тоже старались изо всех сил, чтобы Северин поддался соблазну, — продолжал Ахим. — Надо отдать должное девушке из торта, хотя у нее и не получилось ничего. Знаешь, мне показалось, что Северин неважно себя чувствовал, но потом он отошел к бару и хорошенько с нами напился.

Фальк полез в свой пиджак, достал из него маленький пакетик с тремя оранжево-красными таблетками с маркировкой WY.

— Может, Северин принимал это? Я нашел у него в кармане.

— О! — воскликнул Ахим. — Понятно.

— Да как он мог вообще пойти на такое? — с горечью воскликнул Фальк. — Он ведь знал, что с того времени, когда он перебрал на пляжной вечеринке, у него серьезные проблемы с сердцем.

— Боже, я того случая никогда не забуду, — сказал Ахим. — Он тогда ни с того ни с сего упал — вот как… как сегодня. Если бы ты не начал так быстро действовать, то, может быть, Северин еще в ту ночь…

Фальк замотал головой.

— А может, и нет. Иногда мне кажется, что у Северина была просто какая-то страсть заглянуть по ту сторону… И вот сегодня у него получилось. Боюсь, что мне придется рассказать родителям всю правду. — Фальк тяжело вздохнул.

— Но почему именно сейчас, когда все уже кончено? — Ахим успокаивающе положил свою ладонь на его руку.

В это время в ресторане начали подавать десерт — запеченные в тесте цветы черной бузины, консервированные в роме фрукты и мороженое. Управляющая фирмой по обслуживанию торжеств подкараулила Фалька у двери, чтобы получить от него указания, как закончить это мероприятие. Она пояснила, что ее послала Николь Тиллер. На вечер был запланирован бал, и нужно было решить, стоит ли распускать джаз-оркестр. Кроме того, необходимо дать распоряжения по поводу размещения гостей, которые не едут сегодня домой. Фальк только сейчас подумал о том, какую огромную работу им приходилось проделывать.

— Обратитесь… Обратитесь к Жасмин Кандель, — ответил он растерянной молодой женщине. — Вы ведь знаете, кто это?

Она кивнула.

— Да, она позаботилась, чтобы столы были переставлены.

«Ах, Жасмин», — с благодарностью подумал он, но сразу же прогнал от себя мысль о ней. В том, как расстроить свадьбу, Жасмин была профи.

— Да, — вздыхала тетушка Адель, когда они сидели в гостиной Пеерхагена, окутанной сумеречной темнотой. — Этот вечер мы представляли себе иначе.

У бара не хватало фигуры Северина. Он всегда делал коктейли и выпивал как минимум в два раза больше того, что наливал другим. Будучи хорошо воспитанным, Фальк понимал, что должен ухаживать за дамами и предложить им выпить, но у него не осталось никаких сил. Поэтому тетушка Адель взяла эту обязанность на себя. Все словно парализованные сидели на диванах и в креслах. Николь сбросила свадебное платье и надела джинсы, ее мать, напротив, не хотела облачаться в какую-то обычную одежду, которая не могла подчеркнуть всех достоинств ее стройной фигуры модели — результата кропотливой работы пластических хирургов. Карл Хайнц Тиллер снял свой пиджак. Адельтрауд переоделась в удобную домашнюю одежду, Гюнтер Розеншток был в свитере. Вот только у тетушек и Жасмин не было возможности снять праздничную одежду. Фальк не замечал, что на нем было. Ахим вынул из петлицы его пиджака алую розу и бросил ее в кусты.

— Если кто-то внезапно умирает, всегда приезжает полиция, — объяснила тетушка Адель. — Когда муж сестры моего другого зятя неожиданно умер, они устроили настоящий допрос. Каждому казалось, что он виновен. — Пожилая женщина принялась со всеми подробностями описывать этот случай, а фрау Тиллер из вежливости внимательно слушала.

Фальк, решительно тряхнув головой, повернулся к своим родителям.

— Я не знаю, — начал он, — что скажет судебный мед-эксперт, но думаю, что вы должны кое-что знать.