Тень великого колдуна (СИ) - Шумских Светлана Геннадьевна

Правда, учитывая то, что северное полушарие представляло собой черное прожженное пятно от боевого плазмоида, а южное было испещрено фигурными дырами — последствием торжественных пиршеств оголодавшей замковой моли, ассортимент мест для выбора сокрушительно скудел. К тому же, опытным путем было выявлено, что карта отправилась на помойку не просто так, а по причине производственного брака — все попытки транспортироваться в любую точку, расположенную за пределами нашего царства приводили к тому, что меня почему-то каждый раз выносило в открытый океан. После двух недель экспериментов меня уже узнавали в лицо все местные акулы, а у туземных рыбаков с близлежащих островов появилась новая примета: встреча с белой лысой девушкой за коралловым рифом предвещала везение и богатый улов.

Но Гобелен все равно представлял собой потрясающее зрелище. Море у северных границ переливалось на солнце и гнало в дальнее плаванье многочисленные суда, качались на ветру оливковые рощи в долине Междуречья, неспешно скользили тени облаков по полям и горам, кипели жизнью большие города, пестрели беспорядочно разбросанные, как бусины с порванной нити, мелкие деревушки.

Я гордо взглянула на своего спутника, ожидая от того законно причитавшегося мне восхищения. Ага, как же. Вместо того чтобы старательно дивиться произведению магического искусства, непробиваемый Митич младшй жадно впился глазами в кожаный футляр в моей руке, настырно не желая замечать больше ничего вокруг. Я ради эксперимента отвела руку вправо. Голова мальчишки послушно повернулась в указанном направлении. Влево — вправо. Вверх — вниз.

Хлоп! Я не выдержала и треснула его футляром по лбу, расстроенная в лучших чувствах.

— Воспрянь надеждой, скудоумный отрок! Ибо с помощью вот этого волшебного гобелена и своего заканчивающегося терпения я могу чудесным образом переместить тебя в… куда ты там собирался драпать из храма?

Паренек растерянно заморгал, дико уставившись на Полотно Путей, словно только что выкопавшийся упырь на солнце.

— Ну, как же… в город Гуаба. Горелые Кварталы, третий дом от набережной, с черепичной крышей и флюгером в виде меч-рыбы, рядом с корчмой Шаловливый Ветерок. — Выпалил он скороговоркой.

— Ты еще узор на занавесках опиши! — Я сунула ему в руки вожделенный футляр и подтолкнула в спину, пристраивая гостя на квадрат половой плитки с нацарапанным магическим символом.

— Красный лилейник по белому фону и…

— Светлые Воды!

Он оглянулся, тщетно пытаясь вырваться из моей хватки.

— Вы напрасно себя утруждаете. Я и так ваш вечный должник! Вы даже не представляете, как мне помогли!

— Ага. Не представляю. — Поддакнула я, примериваясь как бы поудачнее построить вектор перемещения. Лагашский порт* Гуаба находился на самой границе моря и суши, серой кнопкой пришпиливая синий шелк Горького Моря к многоцветному материку. Если я хоть немного промахнусь, копилка приключений Тимхо пополнится увлекательным внеплановым заплывом. Я навскидку установила конечную точку у небольшого болотистого холма, подальше от береговой линии. Каких-то пара-тройка дней пути, и он уже у городских ворот.

Ноги мальчишки окутались золотым сиянием. Знак перемещения Сифта, послушно активизировался, выбрасывая в сторону настенной карты витиеватые побеги. Паренек снова оглянулся через плечо. Взлохмаченный. Растерянный. Охваченный волнением и страхом перед неведомым колдовством.

— Скажите хотя бы, кому я обязан жизнью и честью моей семьи! — Патетично выкрикнул он. — Как вас зовут?

Эх, ты. Наивный мальчишка, перечитавший приключенческих романов, искренне считающий высокородство полным синонимом великодушия. Через пару лет ты забудешь о своих клятвах, научишься, как все люди, виртуозно предавать, мастерски ходить по головам и отважно бить в спину. И, если, сегодня, после всего, что ты видел и слышал, я тебя оставила в живых, то только потому, что сама обожаю приключенческие романы. Но если перейдешь мне дорогу завтра, я убью тебя без зазрения совести, как вырывают сорняк с грядки. Потому что я тварь. Я порождение тьмы.

— Я Умбра.

— До встречи, Умбра!

Золотое сияние полностью поглотило Тимхо, превратив его тело в сгусток невидимых глазу частиц, закрутилось спиралью, запоминая форму принятой матрицы, и горящей стрелой вонзилось в плетение Гобелена.

— В твоих же интересах, чтобы мы больше не встречались. — Пробормотала я, облегченно переводя дух. Навязался этот Митич на мою… ногу. Зато больше меня ничего не сдерживало. До счастья оставался последний шаг!

Небо за окном потемнело, укутывая горизонт серой шерстяной шалью клубившихся облаков, на фоне которой выступающий на солнце горный склон казался ослепительно белым, до рези в глазах. Предчувствие свободы нахлынуло лавиной и заставило сердце взволнованно сжаться, отозвавшись пронзительным криком парящего в вышине орла.

Спустя двое суток я стояла в той же комнатке, на том же месте, и холодный утренний ветер потоками вливался через открытое окно, приподнимая незакрепленные края Гобелена Перемещений. Желтый перечеркнутый квадрат рабской нашивки на моей крутке сменился на серый овал с тремя скрещенными копьями в центре — знак свободного воина, наемника без обязательств перед царем и храмом. И от этого как никогда хотелось расправить плечи и бахвальски выпятить грудь колесом. Передо мной на волшебной карте Путей призывно раскинулся весь мир, приглашая выбрать дорогу к новой жизни.

Лучше всего для поисков лучшей доли подходил Урук, расположенный как раз неподалеку от Чертовой Хребтины. Один из крупнейших торговых городов Шумбера, зимняя резиденция царя. Но, учитывая недавние события, мне там лучше пока не появляться.

Хорош был и Ниппур, слывущий культурной столицей и по праву считающийся самым красивым городом мира. Но, к сожалению, ниппурские позорные столбы уже как полтора года украшают мои портреты, обещающие вознаграждение за голову опасного преступника. А так как, этот орган все же чем-то мне дорог, аналогично отпадают Адаб, Сиппар, Хамази, Шуррпак, Малгиум, Дер, Эриду и… Ларса, наверное, пока тоже.

Соседние государства давно значились во первых строках моего личного черного списка. Во-первых, Гобелен не потянет, во-вторых, дорога долгая, а в-третьих, на внешнем рынке стоимость обозначенной головы возрастала в несколько раз. Я поджала губы и досадливо шаркнула сапогом по плитке со знаком перемещения. Остаточный магический заряд золотым мотыльком выскочил из-под подошвы и спланировал в сторону Полотна Путей, исчезнув на юго-восточной границе Шумбера.

Гуаба?

Портовый город Гуаба встретил меня криками чаек и противным моросящим дождем. Нахохленные стражники у ворот, кутались в шерстяные шарфы и поглубже надвигали на головы капюшоны, безразлично разглядывая текущий мимо них людской поток в оставшуюся узкую щелочку. Такой же поток вливался в город со стороны пристани.

Обилие гостей, сравнимое разве что с нашествием саранчи, объяснялось Большой Семеричной Ярмаркой, ежегодно собиравшей тысячи людей и нелюдей со всего света. Она проводилась в течение семи дней, каждый из которых посвящался какому-то одному виду товара. Откровенно говоря, мне всегда жутко хотелось пройтись по знаменитым Сытным Рядам в Обжорный День, посмотреть на работу известных мастеров в Оружейный, не говоря уже о последнем, Веселом Дне, когда место на главной площади доставалось деятелям искусства: танцорам, певцам, поэтам, актерам, акробатам, ваятелям и…  художникам!

Но радовалась я не долго. На время ярмарки все постоялые дворы оказались переполненными. Даже на сеновалах и конюшнях ночи проходили под девизом «в тесноте, да не на улице», народ спал буквально плечом к плечу, а то и штабелями. Многие заморские тамкары[12] предпочитали ночевать на своих кораблях. У меня же корабля не было, только заплечная сумка со сменой белья и небольшой набитый сиклями[13] кошель, полученный от шайки разбойников в качестве моральной компенсации за неудачную попытку ограбления. На последний я возлагала особую надежду, рассчитывая снять комнату или койку в одном из домов.