Под нами - Чёрное море - Константин Денисов

А тот уже снизился не то что до бреющего, а до так называемого стригущего полета, лучи сопровождавших его прожекторов лежали почти на самой поверхности моря, и от ярких отблесков рябило в глазах.

Подхожу поближе, прицеливаюсь по пилотской кабине и даю одну за другой три короткие очереди. Трудно понять, попал ли я в летчика, или пули повредили какой-то элемент управления самолетом, но громадный вблизи, неуклюжий на вид Хе-111 резко накренился, просел, зацепил плоскостью за воду и, вздыбив на ней пенистый бурун, за считанные секунды ушел на дно.

Пока неглубокой спиралью набирал высоту, видел, что лучи "моих" прожекторов еще лежали на воде, как бы проверяя, не всплывет ли кто-нибудь из членов экипажа сбитого самолета. А два других луча трижды качнулись перед моей машиной, как бы поздравляя с победой. Приятно, конечно...

Доложил по рации о выполнении задания и взял курс на свой аэродром. Вот и поблекшие с рассветом огоньки ночного старта. Шасси вышли нормально. Посадка. И вот уже рулю на стоянку. А как только выключил мотор и выбрался из кабины, сразу попал поочередно в объятия техника самолета, а затем и подоспевших товарищей. Подошел и комиссар полка батальонный комиссар И. Г. Шевченко, которого пилоты между собой в шутку называли "Иван Грицких". Откуда это пошло - не знаю, но известно, что и он, как бы в отместку, именовал летчиков "лобутней". Вот одного из этой "лобутни" он и встретил сейчас: потискал в крепких объятиях, затем снял с плеча фотоаппарат "ФЭД" и сказал:

- Вручаю! За храбрость! А поскольку он не мой личный, а культпросветовский, то считай его государственной наградой.

С этим фотоаппаратом я прошел всю войну и храню его как память о первых боях, о фронтовых друзьях и товарищах. Памятной станет и корреспонденция Ф. Дмитриева "Две боевые ночи", напечатанная в многотиражной газете "Атака" от 2 сентября 1941 года. В ней будет

подробно рассказано о сбитых мною в паре и лично двух бомбардировщиках.

Но это - чуть позже. А сразу после полета, по горячим, так сказать, следам, я рассказал летчикам эскадрильи (через день - более основательно - и всего полка) об особенностях проведенных боев ночью, приемах поиска вражеских самолетов, их демаскирующих признаках, порядке сближения с целью, определения расстояния до нее и открытия огня. Подчеркнул, что первая атака обычно внезапна, поэтому огонь надо вести с близкого расстояния, бить наверняка, тем более что даже в светлую ночь после энергичного противоистребительного маневра противника повторная атака может не состояться.

Немаловажными посчитал я и вопросы отработки целераспределения при бое в зоне огня зенитной артиллерии, взаимного опознавания и противозенитного маневра.

- Хорошо, что на этот раз мне удалось благополучно проскочить к цели, закончил я рассказ. - Но нельзя ведь каждый раз уповать на авось.

- Командир, а ведь в самолете-то 21 пробоина, так сказать, "очко". Еще одну - и получился бы перебор, - не без иронии заметил техник самолета А. В. Гриль, который подошел к нашей группе, завершив послеполетный осмотр "ишачка". - И все дырки рваные, осколочные, не иначе как от своих зениток.

Вот тебе и "проскочил благополучно"!

- Ну и что будем делать? - спросил я растерянно, почувствовав угрозу стать на какое-то время "безлошадным".

- Инженер эскадрильи сказал, что самолет в таком состоянии перегонять в мастерские нельзя, а в аэродромных условиях на ремонт потребуется не менее семи - десяти суток.

И сидеть бы комэску на земле, не выручи меня подполковник К. И. Юмашев.

- В мастерских на Бельбеке, - сказал командир полка, выслушав мой грустный доклад, - есть исправный И-16. Он, правда, тяжеловат - на нем установлены две пушки ШВАК калибром 20 миллиметров и два пулемета ШКАС, поэтому и более сложен в пилотировании. Но вы, думаю, справитесь и без провозных, Так что отправляйтесь и получайте своего коня.

Ну какое имеет значение, что раньше на таких не летал? Любой пилот на протяжении своей летной жизни постоянно осваивает все новые и новые машины, и чем он опытнее, тем легче и быстрее, даже если очередной самолет другого типа. А тут - лишь модификация родного "ишачка"! Заверил я командира, что не подведу, и помчался за подарком судьбы.

Самолет мне понравился с первого взгляда, еще издали, прежде всего камуфлированной окраской, так идущей военной технике. Удивительно, что других таких у нас не было. Когда я перегоню его на свой аэродром, однополчане тут же окрестят его "пегим". Ну, а каких-либо сложностей в освоении техники его пилотирования и боевого применения я не испытал. Послушная, надежная машина. Когда на полигоне дал очередь из всего оружия, а потом осмотрел мишень, то подумал: это то, что сейчас надо.

Так и не расставался я с этим самолетом почти до конца обороны Севастополя, хотя не раз и не два его дырявил противник в воздушных боях. Однажды даже пришлось сажать его на одно колесо, когда вторая стойка шасси не выпустилась из-за перебитого троса. И ничего...

Но это будет потом, а пока, едва прилетев с Бельбека, явился к командиру полка с докладом. От него узнал, что на участке Херсон - Каховка ситуация резко осложнилась. Части, базирующиеся на аэродроме Бехтеры, действовали с предельным напряжением, несли потери. Мне надлежало вылететь туда и выяснить возможность перебазирования в Бехтеры эскадрильи.

Оставив за себя Василия Ручкина, я рано утром 4 сентября поднялся в воздух и вскоре для уточнения обстановки приземлился в Скадовске. На краю аэродрома сиротливо стояли четыре И-16, два И-153 и один СБ, накрытый маскировочной сеткой. Встретил меня капитан А. И. Коробицын, которого последний раз видел в Евпатории за месяц до войны. Строгий, подтянутый командир, отличный летчик-истребитель, он одним из первых среди авиаторов-черноморцев вступил над Измаилом в схватку с воздушным противником и добился победы.

Некоторое время мы помолчали - и без слов было понятно, что на фронте наши дела идут неважно, а мы, авиаторы, реально помочь сухопутным войскам не можем. Как бы читая мои мысли, Александр Иванович сказал:

- Вот видишь, что от моей девяносто шестой эскадрильи осталось. В Бехтеры же лететь не рекомендую - там над аэродромом постоянно патрулируют "мессеры", а ты один. Вот только что получил сообщение о том, что там сбит, да еще и на Ил-2, майор Озолин. Думаю, что сегодня к вечеру все оставшиеся в строю самолеты перелетят из Бехтер в Скадовск.

Я слушал и не мог поверить, что не стало командира 46-й штурмовой авиаэскадрильи Карла Карловича Озолина. Ведь в 1936 году после окончания Ейской школы пилотов мы, молодые летчики, прибыли именно к нему в тяжелобомбардировочную эскадрилью на Дальнем Востоке. Он принимал нас, распределял по отрядам и экипажам, помогал освоиться в новых условиях, поддерживал в трудную минуту. Знал я и о том, что он освоил штурмовик Ил-2 и воевал рядом с нами. И вот - сбит! Но, быть может, остался жив, еще вернется в строй? Увы, позже узнаем, что Озолин попал в плен и был замучен фашистами...