Дети Грозы - Тиа Атрейдес

Самый старший из будущих убийц, Угорь попал в обучение довольно поздно, в восемь лет. Ему повезло: будучи по делам в Луазе, Мастер наткнулся на уличную потасовку. Один оборванец отбивался от троих таких же — молча, отчаянно. И не просто отбивался. Верткий мальчишка изловчился сломать одному из нападавших руку, а второму чуть не оторвал ухо. Его бы забили насмерть подоспевшие приятели пострадавших, но Мастер их шуганул: пара слов, легкое дуновение Тени, и ребятня разбежалась. Остался один Угорь. Худющий, весь в синяках, с разбитым в кровь ртом, он не испугался — и спокойно пошел с незнакомцем. Как сказал Мастер, Ургаш признал его, а он признал Ургаш.

Поначалу сын мелкого дворянина, потерявший всю родню в пожаре — чем-то глава семьи не угодил Придворному магу — сторонился остальных. Его старший возраст, холодность и благородные замашки не располагали к сближению. Он смотрел на соучеников, как на крысят, делая исключение разве что для Свистка — но тот не принял предложенного союза. Постепенно Угорь научился не выделяться манерами и речью, и его происхождение выдавали только узкие кисти, правильные черты и пристрастие к новомодной шерской игрушке — шпаге.

Келм догадывался, что Угрю не по нутру признавать лидерство Свистка. На тренировках юный шер не уступал сыну Мастера, а иногда и превосходил. Но, хоть Наставник ко всем ученикам был одинаково строг и холоден, все понимали, что если Свисток пройдет испытания, то станет следующим главой Гильдии.

До сих пор Келма это не волновало. Он не был настолько честолюбив, чтобы мечтать о черной повязке Мастера. Свисток, Угорь… да хоть орочий шаман. Келму ни к чему ответственность за стаю воров и убийц. Свободная жизнь Посвященного — большего ему не надо. Но сегодня он усомнился: может, Мастер не прав, заведя семью и нарушив Закон? Пусть мать Свистка и называется Мастеру не женой, а экономкой, и формально Свисток ничем не отличается от прочих учеников: все семеро носят фамилию Мастера. Но не зря же Гильдия старше Империи — и не зря тысячу лет назад написан Закон Тени.

Неспешная прогулка завершилась около ипподрома, в «Хромой Кобыле».

Буркало, хозяин заведения, промышлявший подпольными ставками и скупкой краденого, расплылся в подобострастной ухмылке.

— Чего изволят господа? — осведомился он вполголоса, едва они подошли к стойке.

Келм скептически оглядел липкие, засиженные мухами кружки, сальный фартук и хитрую рябую рожу: пройдоха знал все и обо всем, но, раз еще был жив, значит, Мастер не имел ничего против.

Угорь кивнул трактирщику за спину. Тот понимающе подмигнул и проводил гостей мимо воняющей горелым жиром кухни в заднюю комнату. Маленькая, полутемная и душная, она отличалась от общего зала почти приличным видом: застеленные коврами низкие ирсидские диванчики, чистый, шлифованного дерева столик, на нем широкие блюда с фруктами и булочками. Через минуту-другую Буркало принес и гоблинову травку, и вина для Угря.

Келм с опаской сделал первую затяжку из длинной трубки. Вспомнились докеры с мутными глазами и трясущимися слюнявыми губами, неверными руками отсчитывающие медяки за крохотные пучочки сизой травы. Зажмурившись на миг, Келм прогнал мерзкую картину. Чтобы дойти до такого состояния, надо курить гоблинову травку годами. А он не такой дурак! Всего пару затяжек, чтобы прошла боль.

И правда, уже после первой он почувствовал себя много лучше. А после второй — почти нормально. Собирался было затянуться в третий раз, но, взглянув на Угря, передумал и отложил трубку. Тот едва заметно кивнул и отставил кружку с вином — почти полную.

— Рассказывай, — велел младшему.

Подумав секунду, Келм согласно склонил голову. Все равно придется рассказать Мастеру — очень, очень подробно — в присутствии учеников. Прикрыв глаза, он вернулся мысленно на рынок. За минуту до того, как Лягушонок порвал ловчую нить и исчез.

Угорь слушал, не перебивая. Только когда он закончил, велел вернуться еще раньше, и припомнить все подробности, вплоть до цвета шляпки истеричной дамы с собачкой.

К концу допроса Келм чувствовал себя оливкой после маслодавильни: так дотошно его не выспрашивал даже Наставник. Но нашел в себе силы отказаться от предложенной Угрем трубки — пусть в голове снова муть и отбивают полдень десятки Кукольных Часов. Бывало и хуже, переживем. Вместо гоблиновой травки Келм, преодолевая тошнотную слабость, потянулся к свежим бушам с медом. Хоть он и не особо жаловал сладости, но Мастер крепко вдолбил ученикам: сладкое помогает.

Келм запихивал в себя мед, запивал горячим травяным настоем и поддакивал Угрю. Не из вежливости или благодарности — еще чего! — а потому что был полностью согласен: из нарушения древних традиций Гильдии не выйдет ничего хорошего.

Угорь так и не сказал, зачем ему понадобились подробности тренировки. И не заикнулся о том, что догадался: удача Келма обернулась бы для белобрысого смертью.

Келм покидал таверну в полной уверенности, что к интересному разговору о традициях и о предстоящих испытаниях — Мастер рассказывал о них чрезвычайно мало: по его словам, от этого знания ученикам больше вреда, чем пользы — они еще вернутся.

Узнав все, что хотел, Бахмал по прозванию Угорь выпроводил Волчка:

— Негоже заставлять Наставника ждать! А у меня еще дело есть.

С тщательно скрываемой завистью Бахмал шер Занге наблюдал, как легкая полутень в углу комнаты сгущается, темнеет и приобретает очертания человека: среднего роста, крепкого мужчины с короткой белой косицей, одетого просто, но добротно. Широковатый нос, округлое лицо — черты его казались смазанными. Стоит отвести взгляд, и не вспомнишь через миг, как он выглядел.

— Годится. — Седой Еж был сегодня на редкость разговорчив. — Поговори с ним через неделю. Осторожно.

— Как скажете. — Бахмал слегка поклонился, сложив руки у груди.

Он заворожено смотрел в глаза Призывающему, только вышедшему из Тени: ледяная чернота манила, обещала неуязвимость и скрытность, быстроту и смертоносность. Силу и власть. А еще обещала месть — тому, кто топтал жизни и крал души, не задумываясь и не сожалея. Обещала дорожку прямо к его порогу, и дальше, к сердцу. Если, конечно, у темных магов оно есть.

Бахмалу было безразлично, сколько драгоценных традиций нарушил Наставник и что по этому поводу думают Мастера Тени других городов Валанты… да хоть самого Фьонадири. И больное самолюбие Седого Ежа, мечтающего взвалить на себя обузу управления ордой ворья и мошенников, Бахмала не трогало. Будь его воля, он бы собственноручно прирезал и Наставника, и всех убийц, начиная с Ежа и заканчивая учениками, и все цеха, от старшин до мелких шавок. Воздух Суарда определенно стал бы чище без Гильдии Тени. А если ядовитые гады перекусают себя сами — тем лучше. Только бы помогли ему добраться до магистра и утащить с собой в Ургаш. А там хоть пришествие Хисса.