Наступление ч. 4(СИ) - Александр Афанасьев

— Гранит, задание принял, выполняю.

— Ноль полсотни шестой, удачи. СК!

Первый пилот посмотрел на часы, потом на указатель количества топлива. Надо хоть немного отдохнуть.

— Прими управление.

— Второй пилот управление принял…

— Чи!

Опасность. Муджахеддины, опытные воины — моментально залегли по обе стороны от тропы, разобрали сектора обстрела. Повалили ослов и накрыли их накидками, сделанными из маскировочных сетей.

— Слышишь? — негромко сказал американец

Амер Зазай прислушался. Где-то вдалеке бил пулемет… или что-то похожее на пулемет.

— Пулемет. Пулемет шурави.

— Не диско — сказал американец

— Дашика — поправил американца амер Зазай — мы зовем его дашика. Это похоже на русский пулемет, какой они ставят на бронемашины.

— Где здесь ближайшая дорога?

— Да здесь нет дорог на двадцать пять километров в любую сторону!

Приложив к уху сложенную лодочкой ладонь, корреспондент журнала Солдат Удачи замер — а потом резко сказал

— Воздух!

— Вспышка! На двенадцать!

От Стингера все же можно спастись, кто бы что не говорил — не в последнюю очередь это зависит от того, как быстро ты заметил его пуск. При запуске ракеты ПЗРК на земле образуется что-то вроде облачка, во время боя пехотинцы и сами вертолетчики отслеживают это и сообщают друг друга. Ракета есть ракета, ее можно обмануть — можно уйти в направлении солнца, чтобы ракета перенацелилась на него, можно отстрелить тепловые ловушки, можно поступить, в конце концов, так, как поступил один вертолетчик из джелалабадской эскадрильи. Когда его Ми-24 уже был подбит — он не потерял хладнокровия, он отключил поврежденный двигатель и меньше чем за минуту совершил экстренную посадку, спас сам себя и даже спас вертолет, которому потом привезли запчасти, прямо в поле отремонтировали и улетели. Самые опасные пуски ракет — это из засады, в угон, когда пилот начинает понимать, что что-то неладное только тогда, когда вспыхивает красным приборная доска и автоинформатор начинает оповещать о пожаре. Даже примитивные меры — оборудование в корме вертолета пулеметной точки, с пулеметчиком, смотрящим назад — и то снизило уровень потерь.

Сейчас — на трех вертолетах были три наблюдателя, которые смотрели вниз и могли засечь пуск ракеты сразу же. Но они могли не только засечь ее пуск — они могли ее и сбить…

— Вспышка на час! Еще одна!

Вертолеты перестроились в защитную формацию, сомкнув ряды, чтобы увеличить плотность огня. Навстречу быстро летящим к вертолетам маленьким злым огонькам ринулся огненный шквал…

Четыре многоствольных пулемета ГШГ ударили враз, нашпиговывая небо свинцом, это было похоже на кару Господа, потому что их совокупная скорострельность была равна шестнадцати тысячам выстрелов в минуту. Почти сразу полыхнула огненной кляксой первая запущенная ракета, чуть следом за ней не смогла прорваться через заградительный огонь вторая. Третью едва не пропустили — она летела в зоне, которую доставал только один пулемет, но вертолеты начали отстреливать тепловые ловушки, и ракета повелась — клюнула за одной, электронный мозг попытался отстроиться от помех и вновь навестись на вертолет — но струя стали не дала ему это сделать. Обломки ракеты полетели к земле следом за остальными.

В центре защитного строя басил крупнокалиберный, уродуя лежащий под ними горный склон с едва заметной тропой.

Одного из ослов не удержали на земле — он вскочил и, дико ревя, метнулся куда-то по тропе. А в следующее мгновение пуля калибра 14,5 нашла его, разрубив пополам.

— Аллаху Акбар!!! — заорал кто-то и, вскочив, начал полосовать из автомата ненавистный воздух, только приближая свою смерть.

— Нет, нет!

Алан Лэдд хотел крикнуть еще что-то, но не успел — одна из пуль крупнокалиберного подрезала дерево под самый корень — и оно тяжко рухнуло на укрывавшегося под ним американца, переломав ему позвоночник…

— Во имя Аллаха, братья!!! — закричал амир Зазай, и тут еще одна пуля попала в ишака, который нес в переметных сумах на спине несколько десятков килограммов взрывчатки. Яркая вспышка — и склон окутался грязно-черным облаком…

— Ноль полсотни шестой, на три часа наблюдаю группу, двенадцать единиц. Наблюдаю зеленый дым, прием….

— Подтверждаю, зеленый дым.

— Ноль полсотни шестой, снижаюсь, прикройте…

Вертолет с крупнокалиберным пулеметом под брюхом — его грузоподъемности теперь хватало как раз для того, чтобы перевести двенадцать человек со снаряжением, обычная для Советской армии и внутренних войск численность группы спецназначения — аккуратно снизился над склоном, сбросил лестницу. Один за другим спецназовцы из разведывательной группы поднялись на борт, на поросшем лесом склоне осталась догорать только зеленая дымовая шашка.

— Это что за штука!? — поинтересовался один из спецназовцев, почти квадратный у бортстрелка, скорчившегося у бортового ПКМБ

— Установка прикрытия! В Кабуле изобрели!

— И чо? Прикрыли кого-нибудь?

— А как же! Только что тут одну лавочку прикрыли!

Вертолет принял вверх…

Тело Алана Лэдда найдет на следующий день разведывательная группа специального назначения, заброшенная в район с целью выяснить результаты обстрела. На экспериментальной технике была установлена аппаратура боевого документирования — но командование не поверило, что можно сбить три одновременно запущенных по вертолету Стингера, и направило в район группу спецназа с целью разобраться, что же все-таки это было, РПГ, китайские устаревшие ПЗРК или все-таки Стингеры. Удалось найти только один тубус от Стингера, его взрывом отбросило в сторону, и он был относительно не поврежден. Остальное — все смешало несколько десятков килограммов сдетонировавшей взрывчатки, не удалось даже понять, сколько боевиков было уничтожено. Потом один из спецназовцев чуть в стороне заметил труп, прибавленный деревом, относительно хорошо сохранившийся. Спецназовца заинтересовали часы — необычные, в то время с хорошими часами была напряженка, молодежь последние деньги отдавала за дешевую кварцевую Montana. Спецназовец снял часы и обнаружил под ними татуировку, относительно которой он счел нужным сообщить командиру — татуировка была на английском языке. Посмотрев на татуировку, командир группы приказал высвободить тело, пилы с собой не было, и с телом провозились больше получаса, даже попали под обстрел. Зато результат этого выхода превзошел все ожидания — на базе в Джелалабаде нашелся человек, который знал что такое MACV-SOG. Группа исследований и наблюдений, американский спецназ времен войны в Вьетнаме. Вечером из Кабула прислали вертолет с двумя КГБшниками, они забрали тело и вылетели обратно в Кабул, потом тело Алана Лэдда предъявили иностранным журналистам, как доказательство продолжающегося вмешательства американских военных и разведчиков в дела суверенного Афганистана. Спецназовец, которому приглянулись часы — часы так и не получил, но получил орден Красной звезды. Размен был более чем справедливый.

Кабул, аэропорт

Дар-уль-Амман

день 21 марта 1988 года

Самолеты Y-7, которыми террористы воспользовались для переброски дополнительных сил в Кабул — были почти неотличимы от советских Ан-12, по крайней мере, внешне. Тем более — перед операцией, ЦРУ США передали китайской разведке все имеющиеся данные об окраске, бортовых опознавательных знаках самолетов советских транспортных эскадрилий. Поэтому — когда на захваченный аэродром начали заходить один из другим десантные «Ан» — захваченный советский персонал решил, что началась высадка советской воздушно-десантной дивизии.

Их всех согнали в один ангар, несмотря на то, что ангар был большим — там было так тесно, что стоять еще было где — а вот ложиться можно было лишь посменно, причем стоящие в этом случае должны были потесниться. Считалось, что из ангара ничего не было видно — но советский ангар есть советский ангар, пару щелей, в том числе и так, чтобы смотреть на поле — расковыряли быстро…

— Самолеты! — закричал штатный наблюдатель, хохол из батальона охраны аэродрома со смешной фамилией Куница — самолеты садятся!

— Ну-ка, дай…

Старшие по званию моментально оттеснили наблюдателя-сержанта от щели. Было видно проносящиеся по полосе самолеты, садились кучно.

— И вправду наши! Братцы, наши! Наши…

— Не нравится мне это — сказал майор Слепцов, один из самых старших по званию и опытных офицеров в этом ангаре — совсем ни хрена не нравится.

Пока все ломанулись смотреть (как будто через щель много увидишь) — он наоборот, пользуясь моментом, отошел к противоположной стене, уселся на освободившееся место.

— Что не нравится? — спросил еще один офицер