Наступление ч. 4(СИ) - Александр Афанасьев

Поскольку в Кабуле была сильная ремонтная база, вертолеты иногда возвращались «на честном слове», продырявленные в решето — на постройку опытного образца ушло совсем немного времени.

Одна проблема снялась сразу — в каждом Ми-8 в полу десантного отсека был люк, он был нужен для тросовой системы, потому что Ми-8 должен бы перевозить на внешней подвеске грузы. Бронестекла решили брать самые доступные — от кабины Ми-24, потому что других и не было, зато этих было — завались. С учетом этих стекол начали варить кабину для стрелка — самую примитивную, варили примерно так, как варят корпус для аквариума, проблема была только с тем, чтобы сделать ее поворотной. Поворот получился только на сто восемьдесят градусов, больше — была проблема со стрелком — но пока и это сочли достаточным.

Стрелка можно было разместить двумя способами — либо он должен был сидеть в кабине, как бы вися над землей — но тогда кабина получалась слишком громоздкой и не проходила по высоте, потому что высота шасси накладывала свои ограничения. Либо — как, в конце концов, и сделали — пулеметчик лежал на полу, на специально постеленной бронеплите, высовывая в люк только руки и голову.

Кабину решили делать в двух вариантах. В первом — вариант для охотников за караванами — установили самый мощный из всех существующих пулеметов — КПВТ, снятый с бронетранспортера. Электроспуск так и оставили, переключили на бортовое питание вертолета, вот с установкой пришлось повозиться — отдача давала нагрузки на конструкцию самого вертолета. Пришлось усиливать чем-то вроде обвязки десантный отсек. К пулемету поставили штатный прицел с того же бронетранспортера, благо и шкала была размечена, и думать ничего не нужно было.

Второй вертолет решили делать специальным, противостингерным. Для того, чтобы получить достаточную скорострельность для ведения огня по воздушной цели — недостаточно было обычного ПКТ или пулемета калибра 12,7[4]. Поэтому — кабину значительно расширили и поставили там целых четыре скорострельных ГШГ, каждый пулемет был с вращающимся блоком стволов и давал по четыре тысячи выстрелов в минуту.

Так получилось, что одновременно с подполковником Журавлевым — проблемой борьбы со Стингерами озаботилось КБ Миля — разработчик вертолетов, головное КБ страны по вертолетам. Проблему там решали комплексно — но любое решение тащило за собой новый виток проблем. Если поставить решетки на воздухозаборники — движок сразу теряет в мощности, ее в горных условиях, да при дополнительном бронировании и так не хватает, а тут еще это. Попытались увеличить мощность двигателя — это сожрало ресурс, а он при афганской пыли и так — не слишком то велик. Основной проблемой был обстрел «в угон» выходящему из атаки вертолету — как раз и Стингер лучше захватывал по тепловому следу и пилоты иногда не видели, что за ними летит ракета до тех пор, пока она их не сбивала. Решение нашли, но не лучшее — поставить в корме крупнокалиберный пулемет. На «метле» он встал идеально, только получилось, что на пулемете должен постоянно быть бортстрелок, а бортстрелок не только там нужен, значит нужно два бортстрелка на вертолет, а в штате вертолетного полка такого не предусмотрено. На «крокодиле» пулемет встал — но чтобы добраться до него, бортстрелок (опять таки не предусмотренный для штурмового вертолета) должен был ползти к нему по специальному тоннелю, потом стрелять лежа, и почти не видя цели. Пробовали самые разные решения… вплоть до установки на вертолет баллонов со специальной жидкостью, которые по команде должны были впрыскивать струю жидкости, сделанной на основе жидкого азота в струю выхлопных газов, с целью обмануть ракету — но тут же встала новая куча вопросов. Кто и как будет работать с этой жидкостью, способной нанести тяжелые травмы? Где она будет храниться? Кто ее будет делать и доставлять в Афганистан, каким транспортом.

Тем не менее — и тут изобретение подполковника Журавлева попытались замять, несмотря на то, что при последующих сравнительных испытаниях выяснилось, что установка Журавлева способна выпустить в сторону летящей ракеты в тридцать шесть раз больше свинца,[5] чем система предлагаемая крупнейшим вертолетостроительным КБ страны. Ситуацию спас переворот в Москве — решением ЦК Государственной технической комиссии совместно с командованием сороковой армии было предписано проанализировать фронтовые изобретения, родившиеся в сороковой армии за время войны, и предложения из КБ по помощи действующей армии и дать заключения на них о целесообразности внедрения в серийное производство. Процесс возглавлял Маслюков, опытный и честный технарь. Так, рассмотрели и после доработок немедленно дали в серию и самолет «Скорпион», и самодельные комплекты бронирования для штатных транспортных средств и «афганскую Шилку» — без радиоаппаратуры, зато с двойным боекомплектом и дополнительным бронированием. Так на глаза специалистов попалась и установка Журавлева, достаточно простая, чтобы немедленно произвести ее мелкой серией.

Произвели. Оставалось только проверить ее в деле.

Пактика…

Мало у кого из пилотов вертолетов, летавших в Афганистане, не дрогнет в душе при упоминании этой провинции. Жуткие, смертельно опасные места.

Пограничная зона! Даже не то, что пограничная зона — самая, считай, граница. Пакистан — под боком. Горы — только не такие как на севере, лысые — а гораздо хуже — покрытые лесом. Спрятаться куда проще и ничего не видно. С той стороны — зона племен, большие лагеря боевиков, здесь они проходят экзамены. Стингеры — совсем недалеко порт Карачи, все Стингеры идет оттуда. Впрочем — знающие люди говорят, что Стингеры доставляют прямиком из США рейсами военно-транспортной авиации, с промежуточной посадкой в Китае. Как же на самом деле — ведомо одному лишь Аллаху.

Пактика находилась в зоне ответственности Асадабадского батальона спецназа. Он первый, учитывая постоянную угрозу вертолетам с земли, отработал поддержку не авиацией, а артиллерией с корректировкой огня в реальном масштабе времени, напрямую, а не через штаб. Этот батальон, не такой известный, как кандагарский и джелалабадский — воевал ничуть не меньше их, а может даже и больше. Фотографии запечатлеют пункт временной дислокации батальона — мертвая, насквозь простреливаемая зона, пушки и крупнокалиберные пулеметы в капонирах и блиндажи — учитывая интенсивность обстрелов, жить в нормальных модулях было нельзя…

В этот день, в одном из кишлаков уезда, в том самом, в котором было подозрительно тихо — договорная зона, племена сами решают здесь свои дела с моджахедами, сами охраняют свою землю — ждали гостей. Тех самых гостей.

Что значит — ждали гостей? Это значит, что вся уездная пятерка, сидящая в райцентре — технично смылась — кто в Кабул, кто еще куда, а все активничающие, служащие в царандое или армии — или тоже смылись на время, либо прикинулись ветошью. В Афганистане вообще очень зыбким было понятие контроля той или иной территории — не было четко выраженной линии фронта, и никто не мог точно сказать — под чьим контролем был тот или иной уезд, шурави или душманов. Возьмем Заргун Шахр… здесь вроде как есть пятерка, прислали из Кандагара, есть народная власть. Но стоит только раздаться слуху, что с той стороны идут гости — как вся эта власть, даже не пытаясь защитить свои права и преимущества как власти — просто сматывает удочки, чтобы прийти обратно, как только душманы уйдут. Или — не уйдут. В свое время — советские военных советников поразило, как в афганской армии и милиции легко относятся к проблеме отступления или даже повального бегства с занимаемых позиций — никто даже не пытается наказать или хоть как-то пристыдить дезертиров. Советским военным советникам, немало удивленным такой постановкой вопроса объяснили — наказывать нельзя, люди могут обидеться.

Не обидятся лишь те, кто честно стоял до конца в отличие от беглецов и лег из-за предательства. А были — и такие.

В это же время — в этом же районе, только чуть пораньше — а Афганистан вошла еще одна банда. Отличалась она тем, что в ее составе были граждане США.

Бандформирование — относящее к Исламской партии Афганистана Хекматьяра — вел амер Зазай, это фамилия у него была такая — Зазай. А звание у него было — аж майор Афганской народной армии. Из тех, кого он вел с десяток были — старая гвардия, которую учили еще шурави, грамотные (поэтому им доверили Стингеры, неграмотным было нельзя) — остальные — малолетки с лагерей, пятнадцати — семнадцатилетние пацаны с фанатичным блеском в глазах и черными чалмами, которые в последнее время стало модно носить тем, кто встал на джихад и поклялся пасть на этом пути. Для этих пацанов, никогда досыта не евших и знавших из Корана только то, что им рассказал мулла — ваххабит смерть — была лучше чем жизнь, лучше чем все, что они видели. Да и не видели они ни хрена.