Наступление ч. 4(СИ) - Александр Афанасьев

— Оружие собрать. Выставить посты.

— Есть.

Человек, которого нельзя было отличить от местного, от крестьянина, от старого муллы — прошелся мимо связанных боевиков. Боевиков связали старым способом, «Баба Яга», если пытаться развязаться — то душишь сам себя. Несколько еще были живы, живыми взяли и самого амера.

Человек снял аккуратно сделанный парик, сразу став моложе. Борода у него оказалась своя — в этом отряде все были бородаты.

— Связь?

— Пока метл свободных нет — ответил радист, уже закинувший антенну на ближайший ствол низенькой чинары — и как минимум час не будет.

— А… уллу ка пата… — недовольно выразился на пашту человек в отношении штабных, которые должны были держать наготове два вертолета, две метлы, но отдали их кому-то. Ничего особо страшного пока не произошло, сработали тихо — но все равно чувствовать, что ты не один, что за тобой вот-вот прилетят… как маслом по сердцу.

— С этим гавриком чо делать? — подошедший бородатый моджахед был среднего роста, накачанный, прохожий на бычка, по-русски он говорил с заметным украинским акцентом — мне тут надысь посылка с баткивщины прийде.

— Сало что ли?

— Оно, родимое. Бачишь — тыха украинска ничь, но сало треба заховати…

Командир группы хлопнул своего давнего напарника по плечу.

— Жесткий ты человек, Шило.

— Какой уродился. Один не зъим, испортится — дюже жалко.

Командир группы посмотрел на часы.

— Время есть. Через двадцать минут — выходим. А пока… давайте-ка мне вон того голубчика. Дюже я хочу с ним… побачить.

Али Мурад неловко стоял в разгромленном классе, потирая кисти рук и исподлобья смотря на русского. Или афганца, учившегося долго у шурави. Он так до сих пор и не смог понять, что за отряд их взял, советский или афганский? Говорили, что ХАД набрал отряд из бывших моджахедов, повязанных кровью.

Знал он только одно — не просто так этот странный человек, в одежде их народа и даже без автомата, который он отдал одному из своих людей — остался наедине с ним и даде приказал развязать ему руки. Али Мурад не знал, чувствовал, чувствовал своим волчьим, безошибочным чутьем, что перед ним зверь, с которым ему не справится. Даже если сейчас он прыгнет, чтобы вцепиться ему зубами в горло.

— Как твое имя? — спросил шурави — шом нома чист?

— Это не мой язык, проклятый неверный! — гордо ответил Али Мурад шурави (теперь он, почему-то был уверен, что перед ним шурави, но очень хорошо подготовленный шурави) — я не говорю на этом языке!

— И ты этим гордишься? — неверный легко перешел на язык самого Али Мурада, хотя по некоторым нюансам было понятно, что пушту для неверного не родной — скажи, разве стоит гордиться своим невежеством?

— На этом языке говорят коммунисты, продавшие веру отцов!

— Продавшие веру отцов… — неверный покачал головой — а ты что здесь делаешь, правоверный? Что делали твои люди? Защищали веру отцов?

Али Мурада в лагере предупреждали, среди шурави есть очень опасные люди. Раньше их не было — а теперь такие есть. Если они не хотят выглядеть как шурави — их не отличишь от афганца. Если они придут в мечеть — они встанут на намаз, и их не отличить от любого другого правоверного, но потом следом за шурави — оборотнями придет беда. Они могут даже прийти в джамаат — и ты не будешь знать о том, что рядом с тобой оборотни, пока в одну прекрасную ночь не получишь заточку в сердце. Они знают Коран и говорят об Аллахе очень убедительно — но нельзя верить ни одному их слову. Потому что они шурави, неверные, враги пуштунского народа и всех правоверных на земле.

Сейчас перед ним стоял как раз такой оборотень.

— Спроси об этом у моих людей — не принял игру Али Мурад

— Я спрашиваю об этом у тебя. Шейх, амер — всегда должен отвечать за то, что делают его люди, те, кого он ведет за собой. Если конечно он — мужчина.

Оказалось, что неверный знал и Пуштун-валлай, кодекс чести пуштунского народа. Теперь, отказываясь от разговора с неверным, Али Мурад признавал, что он не мужчина и навсегда терял свой намус[9].

— Мы пришли сюда как гости. Это вы напали на нас.

— Гости? — саркастически переспросил неверный — разве в вашей традиции, когда гости, придя в дом, насилуют и грабят? Что ты хотел сделать с муаллим-ханум[10]? Разве дело мужчине воевать с женщиной?

Али Мурад исподлобья посмотрел на странного шурави

— Чего ты хочешь, шурави? — спросил он

— Я? Я воюю с вами уже не первый год. Воюя с вами, я постарел, стал старым волосами[11]. Я хочу знать — почему вы не даете мне вернуться домой? Почему вы убиваете свой народ, который хочет мира? Почему?

Скворцов и в самом деле хотел это знать. Сейчас, после всего произошедшего, когда моджахеды получили тяжелый, почти смертельный удар, но все же не согнулись, не приняли руку мира — он просто хотел знать почему. Человек, который выжил на войне — непременно становится философом. И верующим человеком, пусть не на словах — но в душе.

— Потому что вы изнасиловали наш народ! — взорвался Али Мурад — вы сорвали с наших женщин паранджу и дали им права, равные правам мужчин! Потому что вы хотите, чтобы мы жили по вашим законам, а не по своим. Потому что вы берете детей, и учите их, и они становятся такими же, как вы, в их душах не страха перед Аллахом.

— Рафик командон[12], срочно на…

Али Мурад видел, что шурави отвлекся на слова неосмотрительно появившегося в комнате аскера, одного из людей шурави. И прыгнул — потому что подумал, что Аллах дает ему шанс покончить с этим опасным неверным — оборотнем. Но — промахнулся…

— Командир, есть цель! — бортстрелок как будто висел над бездной, и руки его удобно лежали на больших, рогатых, самодельных рукоятках КПВТ с оптической прицельной системой. Притормози, хочу заняться.

Вертолет завис над бездной в опасной близости от поросшего лесом горного склона…

Прицел в основе своей был взят от бронетранспортера, он не был стабилизирован, и видно в него было хреново — но все же видно. Чуть дрожащая шкала с прицельными рисками — для КПВТ и ненужная сейчас — для ПКТ. Вообще то этот вариант — с КПВТ — разрабатывался для Внутренних войск, но решили и его испытать в Афганистане.

В прицел было видно, как несколько муджахеддинов конвоируют одного… нет, двух тяжелогруженых ослов. Поклажа на ослах выглядела… как части китайской ракетной установки с несколькими ракетами.

Бортстрелок прикинул поправку и нажал кнопку электроспуска.

Очередь. Короткая, на три патрона — более длинными лучше не стрелять, есть опасность того, что это скажется на ресурсе вертолета. На испытаниях стреляли так же, как из БТР — по восемь, даже по десять враз, но на всякий случай длинные очереди запретили.

Доворот пулемета, немного, очень немного — и снова очередь. Еще — и еще одна…

Душманы, опытные горные воины то ли не заметили висящие едва ли не в трех километрах вертолеты, то ли решили, что их самих вертолетчики не увидят — они так и не попытались ни положить ослов на тропу ни замаскироваться сами. Пущенные почти на предельной дистанции пули взрыли тропу, люди и ослы исчезли в клубах пыли.

Просто удивительная вещь. Висишь — как орел над бездной, чуть что — из пулемета гасишь. Если бы еще не Стингеры.

Орел, б…

В пилотской кабине победа бортстрелка над маленьким караваном моджахедов, закончившимся бурым комком разрыва на тропе, добившим всех тех, кто еще был жив, видели плохо. На связь вышел штаб, слышимость из-за экранирующих сигнал гор была тоже на грани, даже ретранслятор — наматывающий круги над провинцией АН-26 со спецоборудованием — не всегда выручал.

— Ноль полсотни шестой, Гранит на связи, как слышимость, прием?

— Гранит, слышимость на грани, прием!

— Ноль-полсотни шестой, где сейчас находишься, прием?

— Гранит, нахожусь в трех километрах юго-западнее ориентира шесть, веду свободную охоту, прием.

— Ноль полсотни шестой, нужно сместиться правее на три, это квадрат одиннадцать — тринадцать и забрать группу. Приказ старшего, прием.

— Гранит, правее на три от ориентира шесть, подтвердите прием?

— Ноль полсотни шестой, верно, правее на три от ориентира шесть, забрать группу. Как у тебя с топливом, прием.

— Гранит, с топливом нормально, как с опознанием, прием?

— Ноль полсотни шестой, опознание по стандартной схеме, они обозначат себя. Группа действует рисованная, будьте осторожны.

Рисованная — одно из выражений, обозначавших, что группа действует в афганской одежде и под видом афганцев. Своими словами в эфир это не давали — мало ли кто слушает.

— Гранит, задание принял, выполняю.

— Ноль полсотни шестой, удачи. СК!

Первый пилот посмотрел на часы, потом на указатель количества топлива. Надо хоть немного отдохнуть.