Остров тайн - Владимир Акентьев

Дима нагнулся к Вале:

— Смотри…

На противоположной стене, под потолком, был нарисован ребус:

Слова Федора Федоровича, — сказал Максимыч.

Федора Федоровича?..

Да. Ушакова… Кино смотрели?

Смотрели, конечно… Да мы и без кино знаем об Ушакове, просто не сообразили сразу. — Федя смутился. — Так это его слова?

Его. Лучше не скажешь!..

Из кают-компании поднялись на палубу. Здесь Максимыч объяснил устройство судового компаса, рассказал, как держать заданный курс.

Рядом с ходовой помещалась радиорубка.

Морзянку кто-нибудь знает? — строго спросил Максимыч.

Мы с Димой занимались на курсах радиолюбителей-коротковолновиков, — ответил Федя. — Принимаем на слух около 90-100 знаков в минуту.

Боцман ничего не сказал, только бровь его снова поднялась вертикально и медленно опустилась.

Капитан пришел на судно в третьем часу пополудни. Боцман выстроил команду у трапа, вышел вперед, отдал рапорт.

Капитан и боцман обменялись мимолетным взглядом. Мореходов улыбнулся:

— Вольно…

— Вольно! — гаркнул Максимыч. Мореходов передал ему пухлую папку:

Разберись тут, пожалуйста, старина… Отбери, что найдешь нужным, остальное я завтра верну в Управление. Здесь есть очень интересная карта течений с поправками— обрати внимание.

А как с горючим, капитан? Сегодня будет?

Обещали к вечеру… Прийти помочь?

Не надо. Справлюсь…

Ну-с, матросы, — капитан обернулся к ребятам, которые все еще стояли, не шелохнувшись, — а нам предстоит сегодня довольно важное и ответственное дело… Не будем терять времени: сперва закусим… — Капитан взглянул на Максимыча. — Накормишь?..

Как-нибудь…

Вот и прекрасно. А потом, с твоего разрешения, заберу команду с собой.

*

Попрощавшись с Максимычем, капитан и его команда покинули судно. Мореходов не успевал отвечать на вопросы, которыми его осыпали ребята…

Незаметно дошли до улицы Космонавтов. Вот и дверь с надраенной медной дощечкой.

Капитан вставил в замок ключ, но ключ не поворачивался. И вдруг дверь, слегка скрипнув, приоткрылась…

Э, да я, оказывается, ломился в открытую дверь!

Замок испорчен? Починить? Я в этом немного разбираюсь, — предложил Дима.

Спасибо, дружок… Замок работает, только он с характером: защелкивается лишь после того, как толкнешь дверь. Вообще-то я к этому приспособился, делаю, так сказать, машинально…

А сегодня, значит, не толкнули?..

Выходит, так…

Капитан прошел в комнату, внимательно огляделся; гости последовали за ним.

— Прошу садиться. Нам нужно составить список предметов, которые мы возьмем с собою. Лишнего ничего не должно быть, но и забыть что-нибудь важное тоже нельзя. Предлагаю организовать работу следующим образом: вы по очереди будете перечислять все, что считаете нужным взять. Каждый будет вести запись, я же стану составлять общий список… Согласны?

Капитан обвел глазами комнату:

О неформенной одежде, предметах личной гигиены говорить не будем — это вы решите дома. Ну-с…Кто же начнет?

Могу и я, — предложила Валя.

Отлично. Все приготовились? Начинаем.

Общую тетрадь… в клетку… Карандаш…

Один? — спросил Дима.

Два. Цанговых с точилками. Коробочку грифелей к ним… Две резинки — на случай, если Дима свою потеряет… Фотоаппарат…

А авторучку? Неужели только простой карандаш? — опять перебил Дима.

Для полевых записей — только простой карандаш, — поддержал Валю капитан. — Всегда может случиться, что тетрадь при каких-нибудь обстоятельствах намокнет, и тогда записанное чернилами или химическим карандашом невозможно будет прочесть. А какой у тебя аппарат?

«Смена-6».

•— Тогда можно не брать. В комплект общего обеспечения входят несколько фото— и киноаппаратов со сменной оптикой. Могут понадобиться широкоугольники и в особенности — телеобъективы.

Компас, — продолжала Валя. — Компас у меня хороший: медный, с визиром и поворотной шкалой, со светящейся стрелкой… Папа воевал с этим компасом…

Компасы у нас тоже будут, но раз он у тебя такой заслуженный, — бери!

Перочинный нож, маленькие ножницы, иголки, нитки, зеркальце…

Зеркальце — предмет личной гигиены, — коварно заметил Федя.

Это еще почему?! — возмутилась девочка. — Ведь зеркальце не только для того, чтобы смотреться, им можно сигнализировать… Я думаю, и свистки надо взять…

Средства связи — свистки, горн, флажки, ракеты и многое другое входит в комплект общего обеспечения, — сказал капитан, — но зеркальце, конечно, нужно взять, независимо от этого.

Фляжка, топорик, карманный фонарик с батарейками, увеличительное стекло…

Ребята перечисляли самые различные предметы, но теперь все чаще слышались слова капитана: «входит в комплект общего обеспечения».

Составляя свой список, капитан время от времени поглядывал куда-то в глубь комнаты…

Одну секунду, — сказал он вдруг, вышел из-за стола, подошел к стеклянному шкафчику.

А что, друзья, вчера никто из вас не открывал эту дверцу?

Ребята переглянулись.

Нет, — ответила за всех Валя. — А что? — В голосе ее прозвучала тревога.

Да ничего особенного, просто любопытно… Мне показалось…

Капитан открыл шкафчик, вынул что-то и вернулся к столу.

— На первый взгляд можно подумать, что в этой комнате царит полный беспорядок. На самом же деле — каждая вещь имеет свое место, и я всегда знаю, что и где у меня лежит. Вот мне и показалось сейчас, что эта штука лежала не так, как обычно. Но если вы ее не трогали, то я, видимо, ошибся. — И капитан положил на стол пожелтевшую от времени костяную рукоятку с искусной резьбой.

Что это, нож?

Ручка матросского ножа. Здесь вот — надпись. по-английски… Си, шот, син — море, выстрел, грех…Какой смысл кроется в этих словах? Возможно, они должны были постоянно напоминать владельцу ножа о какой-нибудь мрачной странице его жизни… Но обратите внимание, как мастерски вырезаны заглавные буквы, мелкие волны… Остальное — грубее. Это, видимо, сделано другой рукой, не такой умелой. — Капитан перевернул рукоятку. — На другой стороне та же картина: сетка и волны вырезаны так же тонко, как буквы S, а вот имя и фамилию вырезала уже третья рука, совсем неумелая.

Лезвие обломано у самого черенка… И сталь какая-то странная, золотистая, — заметил Федя почему-то шепотом.

Да, это очень напоминает булат. Но характер узора — необычный… Ко мне эта штука попала в 1936 году. Возможно, с нею связана одна из тех трагедий, тайны которых хранят волны океана… Тогда я плавал на «Кавказе». Восточнее острова Маврикия мы увидели разбитую, чудом державшуюся на воде шлюпку. В ней были только помятый ковш, остатки раз мокших сухарей в мешке и эта вот ручка от матросского ножа…

А люди? — Валин голос дрогнул. — Неужели все погибли?

Капитан на несколько мгновений задумался.

— Трудно сказать… Их могло подобрать какое-нибудь судно, шлюпку же за непригодностью бросили…Мы радировали в ближайшие порты, но безрезультатно… Впрочем, мы отвлеклись, — спохватился капитан. — Продолжим.

Работа над списком продолжалась до самого вечера.

Проводив гостей, капитан вернулся к своим записям, внимательно стал их пересматривать: делал пометки, что-то вставлял, что-то вычеркивал…

Наконец все приведено в порядок.

Старый моряк взял со стола костяную рукоятку, откинулся на спинку кресла… Ошибся он, заметив, что сегодня она лежала не так, как обычно? И именно сегодня он забыл толкнуть дверь, и замок не защелкнулся! Забыл?.. А это вообще возможно — забыть сделать то, что привык делать изо дня в день и делаешь уже не думая, автоматически?..

Капитан долго рассматривал рукоятку, стараясь отдать себе отчет в странном ощущении, которое вызывал у него вырезанный на кости рисунок — ощущении, близком к тому, какое мы испытываем, тщетно стараясь вспомнить какое-нибудь «вертящееся на языке» слово.

В рисунке определенно чувствовалась какая-то несообразность. Совершенно-определенно!.. Но какая?..

За окном белая ночь разливала прозрачный полусвет, розовым дыханьем легла на стекло, лиловым туманом заполнила углы…

— А ведь телефон сегодня не звонил! — вспомнил капитан. — Впервые с четверга… Неизвестному шутнику наскучила пустая забава?..

-

СУДНО НА ГОРИЗОНТЕ?..

В этом неповторимом городе каждая улица — музей, каждое здание — произведение искусства… Ходят по нему тысячи туристов всех стран пяти континентов, всю ночь бродят они по улицам, паркам, набережным…

Но, полноте, — можно ли назвать ночью это бледное, без единой звездочки небо, эту темно-зеленую тень деревьев, отражающуюся в розовой воде каналов, эти пастельные тона, покрывающие строгие силуэты зданий, матовый блеск шпилей, освещенных лучами невидимого солнца?.. Зачарованные, безмолвно смотрят они, как огромный мост медленно встает — вместе с трамвайными рельсами, столбами, фонарями, чугунными перилами… А внизу — полноводная могучая река на глазах меняет окраску…