Самая безмятежная - Сара Вуд

— Это просто варварство! — горячо воскликнула Софи, охваченная досадой, оттого что она все время думает о сидящем перед ней мужчине. Лучше говорить о деле. — Хорошо. Так, значит, между нами есть родство? — спросила она, пытаясь поставить этого аристократа с его устрашающим количеством предков на одну доску со своим ничем не примечательным семейством.

— Ваша мать, Виолетта, была дочерью близкого друга моего отца, Альберто д'Антига. Ей предстояло стать женой моего отца. Но она его отвергла.

Неужели он до сих пор чувствует себя оскорбленным за отца? Если да, он ничем не показывал этого. Наоборот, он разглядывал ее так, будто считал каждый дюйм ее тела достойным высшей отметки. По ее коже побежали мурашки. Он, конечно, привык к подобной реакции, подумала Софи сердито и решила, что ни за что не выкажет своих ощущений.

— И все же это не объясняет, зачем вы приехали в Англию, — сурово произнесла она.

— Я веду дела д'Антига. Наши семьи давно дружат, а сейчас ваш дед болен и одинок, — сказал Розано, и в его голосе послышалась удивившая ее нежность. — Ваш дедушка слабеет с каждым днем, Софи. Он будет рад узнать, что у него есть внучка.

— Гм! Но это он вынудил мою мать покинуть родной дом, — быстро напомнила она.

— Вы ничего не чувствуете к старому больному человеку, вашему кровному родственнику? — Укоризненный взгляд Розано заставил ее устыдиться. Она тяжело вздохнула и смягчилась.

— Разумеется, чувствую. Прошлое осталось в прошлом. Мне жаль, если он болен. И я, конечно, хотела бы с ним встретиться. — Она вытащила из сумочки ручку и маленький блокнот. — Вы дадите мне его адрес?

— Само собой. II Conte d'Antiga, пишется это так: д, апостроф, заглавная А…

— II Conte… — Софи решила, что князь ее дразнит, но он выглядел абсолютно серьезным.

— Его дворец называется… — продолжил он.

— Подождите! — Дымчатые глаза Софи раскрылись от изумления. — Граф? Во дворце? Вы разыгрываете меня, — проговорила она с нервным смешком.

— Нет, он действительно граф. — Но Софи продолжала смотреть недоверчиво, и он добавил спокойно: — В Венеции много дворцов, несколько сотен. И много знатных семейств. Мы до сих пор сохранили наши титулы, хотя их отменил еще Наполеон. Я не стал бы лгать в таких вещах, Софи, да и зачем мне это делать, посудите сами.

— Я не знаю… — пробормотала Софи. Ей никак не удавалось вникнуть в его слова. — Наверное, он отчаянно нуждался. Он разорился и мечтал выдать дочь за богатого человека, чтобы обеспечить ее будущее…

— Д'Антига очень богат. И всегда был богатым.

— Так почему же он настаивал, чтобы она вышла замуж без любви?

— Приходилось опасаться охотников за приданым, — отрывисто ответил Розано. — Только если муж и жена богаты оба, они равны.

Софи не могла сдержать своего возмущения.

— Неудивительно, что мама сбежала, если все аристократы рассуждают таким образом! — воскликнула она пылко и решительно убрала обратно в сумку ручку и блокнот. — Единственное основание для брака — любовь. Все остальное — насмешка над клятвами, которые даются перед Господом. Я горжусь тем, что любовь она поставила выше денег…

— Она могла бы иметь и то, и другое, — сухо улыбнулся князь и затем медленно произнес: — Ваша мать была богатой наследницей и имела собственное состояние.

Пораженная заявлением князя, Софи молча смотрела на него. Это не могло быть правдой. Они жили в страшной бедности. По дому викария вечно гуляли сквозняки, особенно зимой, и они дрожали от холода и надевали по два свитера и шерстяные носки, чтобы согреться. Если и были когда-то какие-то деньги, они давно закончились. Софи хотела сказать об этом, но слова не шли с языка.

Розано снова приблизился к ней почти вплотную, Софи подняла на него глаза, невольно скользнув взглядом по его изящной, крепкой фигуре. Ей захотелось вскочить и тоже пройтись по комнате, но она чувствовала, что ее подведут ноги.

Откинув назад полы пиджака и сунув руки в карманы, Розано заговорил, и его вкрадчивый голос с беспощадной настойчивостью проник в нее сладким туманом, это мешало сосредоточиться и отвлекало от поразительных фактов, которые она услышала о маме.

— Вы убедитесь, что ваш дедушка — добрый и щедрый человек, — произнес он ровным голосом. — Он счастлив будет видеть, как вы займете подобающее вам место в обществе.

Софи коротко рассмеялась, представив себя в диадеме и горностаевой мантии — так, наверное, одеваются внучки графов? Но может быть, в наши дни они предпочитают роскошные наряды от Версаче, а то и простые футболки, иронически подумала она, стараясь увидеть забавную сторону ситуации. Розано, заметив ее усмешку, слегка нахмурился.

— Вы, кажется, находите это смешным?

— Нет… да. Простите! Но все это похоже на бред. Я прошу прощения, если моя реакция вас обижает, но мне кажется, вам стоит тщательно проверить все факты. Какая там богатая наследница! Мама была очень бедной.

— Из чего вы это заключили?

— Из того, как мы жили. Я знаю, что она обожала нас с отцом, и она разделила бы с нами свое состояние и завещала бы его отцу. Но мы с ним едва сводили концы с концами. У него не было ни гроша за душой. Да вы посмотрите на меня, на мою одежду! Она куплена на распродаже, едва ли богатые наследницы ходят в подобном виде.

Софи оценивала себя трезво. Неудивительно, что князь то и дело посматривает на нее. Должно быть, он сравнивает ее с фотографией Виолетты д'Антига и удивляется, как это Виолетта могла произвести на свет такую несуразную дочь.

— Мне известно только, что она не прикасалась к своему капиталу. Он так и лежит нетронутым в банке, в Венеции, — сказал Розано невозмутимо.

— Но что заставило ее намеренно обречь себя на бедность? — спросила Софи недоверчиво.

— Гордость, — ответил на этот раз Фрэнк. — Отец Виолетты был и остается одним из попечителей капитала. Ей пришлось бы обратиться к нему за разрешением, чтобы разблокировать счет. Из рассказанного вашим отцом, Софи, я заключил, что она чувствовала, что богатство поставило бы под угрозу ее счастье. Она не хотела рисковать. Я записал всю историю со слов вашего отца, она в этом письме.

Он протянул ей конверт.

— Но я все-таки не могу поверить! — горячо воскликнула Софи, испытывая только одно желание — отрицать все, отмахиваясь от сомнений, зародившихся в мозгу, страшась, что в этой абсурдной истории найдется хотя бы доля правды. Внезапно ее охватила паника. В голове ее проносились слова: Италия, Венеция, граф, наследство… Наверное, она просто задремала у окна в приемной Фрэнка, и ей снится сон, навеянный мыслями о прекрасном принце…

Задрожав, Софи прижала ладонь ко лбу. Он пылал, щека же на ощупь была холодной и влажной. Это лихорадка, отсюда и галлюцинации! Ей стало жарко, все поплыло перед глазами.