Работа по специальности - Евгений Лукин

- М-да... - сказал он наконец. - Ну ничего, Ромк! Вернут. Обязаны...

- Обязаны... - язвительно проговорил Ромка. - А может, у них здесь такой же бардак, как у нас!

- Ничего себе бардак! - возразил Василий. - Вон какой хренотени понастроили, а ты говоришь - бардак! Тут не бардак, тут порядок. Цивилизация...

Разговор прервался, и в огромном зале стало как будто еще темнее.

- Вообще-то, конечно, всякое бывает, - не выдержав молчания, снова заговорил Василий. - В прошлом году на металлургическом штабелировщик уснул на площадке, куда ковши отсаживают... В нетрезвом состоянии, конечно... Ну и поставили на него не глядя двадцатипятитонный ковш. Так розыск объявляли - пропал человек... А ковш там еще целый месяц стоял... Произнеся это, Василий возвел глаза к угольно-черному днищу, в котором паутинчато отражались далекие заросли слабо мерцающих колонн. Летающая махина, надо полагать, тоже весила не меньше двадцати пяти тонн, да и вид имела такой, словно собирается здесь простоять как минимум месяц.

История о раздавленном штабелировщике произвела сильное впечатление. Ромка уперся ладонями в покрытие и рывком подобрал под себя голенастые ноги. Встал. Вышел, пригнувшись, на открытое пространство. Телефонная трубка торчала у него из кармана, и крысиный хвост провода волочился по стеклистому покрытию.

- Так? Да? - сдавленно спросил Ромка у запертого люка и вдруг, выхватив трубку, ударил что было силы наушником в броню. Брызнула пластмасса.

- Ты что, сдурел? - рявкнул Василий.

- Откройте! Козлы! - захлебывался Ромка, нанося удар за ударом. - На запчасти, блин, раскурочу!..

Метнул в бесчувственную плиту остаток трубки и лишь после этого малость опомнился.

- Вот только одно и можешь... - злобно заворчал на него из-под тарелки Василий. - Ломать да ломать... Ты за всю жизнь хоть одну вещь своими руками сделал?

Ромка стоял понурившись. (Рост - выше ста восьмидесяти пяти, телосложение - сутулое, худощавое, уши - большие, оттопыренные... Цвет глаз и наличие-отсутствие веснушек - не разобрать, темно...)

- Может, еще сверху посмотреть? - шмыгнув носом, расстроенно проговорил он. - Там вроде наверху какая-то фигня торчала... Подергать, покрутить...

Он вытер ладони о джинсы, приподнялся на цыпочки и, взявшись за покатый край летающей тарелки, попробовал за что-нибудь уцепиться. Уцепиться было не за что.

- Подсадить, что ли? - хмуро спросил Василий и, кряхтя, выбрался из-под днища.

Он присел и принял в сложенные вместе ладони Ромкину ногу. Поднял до уровня груди, подставил погон, потом уперся широкой ладонью в тощую Ромкину задницу и затолкнул его одним движением на крышу.

- Ну что? - спросил он, отступая на шаг.

Ромка пыхтел и не отвечал - он полз на животе к центру покатого и, наверное, скользкого купола. Вскоре на фоне гигантских мерцающих колонн обозначился его согнутый в три погибели силуэт. Видно было, как он, за что-то там ухватясь, покрутил, подергал... Василий хотел отойти подальше для лучшего обзора, но тут послышался легкий треск, силуэт неловко взмахнул длинными руками, в одной из которых мелькнуло что-то непонятное, и Ромка, съехав на ту сторону, с воплем шмякнулся на пол.

Когда Василий, обежав тарелку, подоспел к нему, Ромка уже сидел и потирал, морщась, ушибленное бедро левой рукой. В правой у него было (Василий включил фонарик) что-то вроде квадратного металлического зеркальца на полуметровом стержне.

- Вот, - виновато сказал он. - Отломилось...

- Да что ж ты за человек такой! - процедил Василий. - Руки у тебя или грабли? За что ни возьмешься - все ломается!.. Может, она теперь летать не будет без этой хреновины?..

- А там еще одна такая есть, - сказал Ромка.

Василий открыл было рот - выложить все, что он думает о своем косоруком спутнике, но тут по темному залу беззвучно прозмеился огромный огненный знак, причем один из его языков вильнул им прямо под ноги. Василий от неожиданности подскочил, а Ромку подбросило с пола.

- Берегись! - рявкнул вдруг Василий. - Уйди, на хрен!

Он схватил за шиворот только что успевшего встать на четвереньки Ромку и отволок шагов на пять прочь.

Летающая тарелка оживала. По выпуклой броне уже вовсю бежали, потрескивая, фиолетовые электрические разряды. Округлая черная глыба неспешно всплыла над полом, потом остановилась и мрак под днищем зашевелился - бронированная черепаха подбирала конечности и смыкала клюзы. Затем, приглушенно взвыв, крутнулась - мощно, как турбина, и, обдав лица волной озона, ушла ввысь стремительным неуловимым броском. А вот куда делась потом - понять трудно. Такое впечатление, что испарилась на полдороге...

А по полу прозмеился еще один иероглиф - на этот раз изумрудный. Правда, теперь уже никто не подпрыгнул: хмуро переглянулись - и только.

- Может, отремонтируется - прилетит? - жалобно предположил Ромка.

Василий злобно молчал, поигрывая желваками.

- Отремонтируется... - проговорил он сквозь зубы. - Кто бы тебя, придурка, отремонтировал!.. Ну и куда теперь?

Оба одновременно повернулись к зияющей черными окнами пятиэтажке, причем Василий наступил на что-то и чертыхнулся.

- Да ну ее на фиг! - торопливо проговорил Ромка. - Чо там делать? И так видно, что нет никого...

Василий, поигрывая желваками, изучал здание.

- Трубку подбери, - негромко приказал он.

- А?

- Трубку свою подбери, - не повышая голоса, повторил Василий и указал носком ботинка. - Чего валяется?..

- А-а... - Не сводя широко раскрытых глаз с пятиэтажки, Ромка послушно поднял с пола размочаленную телефонную трубку, и тут в одном из окон второго этажа включился свет.

Ромка охнул и выпрямился. Рубиновое сияние, пролившееся из прямоугольного проема, окрасило в кремовые тона серое пористое покрытие под ногами и положило легкий розовый мазок на ствол табельного оружия, возникшего вдруг в правой руке Василия.

- Так... - невыразительным голосом, от которого у Ромки кожа поползла на затылке, проговорил Василий. - Кого-то мы разбудили...

3

И дале мы пошли - и страх обнял меня.

Александр Пушкин

Окно погасло, провалилось черной ямой, но зато зажглось соседнее, правда, уже не рубиновым, а мертвенно-голубоватым светом. Василий и Ромка увидели в прямоугольном проеме все то же, что и прежде: голые стены и потолок без каких-либо признаков люстры или плафона. Такое ощущение, что кто-то, переходя из комнаты в комнату, дотянулся сразу до обоих выключателей и одновременно нажал их, убрав свет в одном помещении и включив в другом. Выключатели, надо понимать, работали бесшумно - в такой тишине и при отсутствии стекол щелчок просто не мог быть не услышан.

- Да что за черт! - всматриваясь, тихо сказал Василий. - Это же разные квартиры! Он что, сквозь стены ходит?