Работа по специальности - Евгений Лукин

- Слушай, - сказал Василий, и голос его гулко прозвучал в пустом подъезде, - а ведь, похоже, до нас здесь людей вообще не было...

- Почему?

Вместо ответа он обернулся и указал глазами на девственно чистые стены: нигде ни рисунка, ни надписи, ни даже копоти от прилепленной к потолку спички...

- А из окна тогда кто пугал?

- А хрен его знает... - Василий поставил ногу на первую ступеньку - и тут же осветился следующий пролет, но зато погас свет в коридорчике. Погас и вспыхнул снова - это в подъезд вошел Ромка.

- Я там один не останусь! - решительно предупредил он.

- А я тебя одного и не оставлю! - буркнул Василий. - Тебя только одного оставь!..

На площадку смотрели три дверных проема. Свет вымывал из них черноту где-то на метр, не больше. Те же идеально прямые углы, то же отсутствие петель, равно как и деревянных косяков с притолокой...

- Может, по первому этажу сначала? - затосковав, предложил Ромка.

Василий подумал.

- Нет, - решил он наконец. - Свет был на втором - значит, и пойдем на второй.

Они поднялись на второй этаж, где их ждали точно такие же проемы в точно таком же количестве.

- Это налево, - определил Василий и посветил фонариком в левую дверь. - А ты пока за остальными приглядывай...

В квартирах шевелился мрак, и Ромка безрадостно взглянул на свой жалкий томагавк.

- Вва!.. Вва!.. - замогильным голосом пугнули из левого проема, и Василий не раздумывая бросился на звук. Оцепеневший Ромка видел, как в озарившейся комнате его спутник чуть присел и сделал круговое движение, беря на прицел что ни попадя, после чего выпрямился в растерянности и опустил руку с пистолетом.

Брать на прицел и впрямь было нечего. В совершенно голом квадратном помещении (прихожая почему-то отсутствовала) одиноко раскинулось огромное двух-, чтобы не сказать трехспальное, ложе. Пустое. Предмет роскоши вызывающе сиял полировкой и выложен был нежно-упругими на вид квадратами, обитыми чем-то дорогим и ласкающим глаз.

- Справа, - отрывисто предупредил Василий, не оборачиваясь. - Смотри не вляпайся...

Но Ромка уже и сам увидел: в метре от входа на полу лежало овальное пятно черт ее знает откуда падающей тени. Точно такое же, один к одному, только масть другая...

Василий тем временем приблизился к ложу и, убедившись, что спрятаться под ним невозможно, потыкал стволом в одну из квадратных подушек. Звук получился, как от соприкосновения двух булыжников.

Подошел Ромка. В недоумении тронул кончиками пальцев другую подушку, потом, изумившись, провел по ней ладонью.

- Во идиоты! - выговорил он, уставив на Василия совершенно круглые глаза. Подушка была холодная и твердая, как мраморная плита.

- Ладно, - сердито сказал Василий. - Бог с ней, с кроватью. Давай логически... Деться он отсюда никуда не мог... - Василий не договорил и прислушался.

- Ля-ля-ля-ля!.. - завопил в отдалении истошный альт и оборвался, словно певцу заткнули рот. Пистолет в руке Василия качнулся от проема к проему.

- В голову... - шепотом подсказал Ромка.

- Чего?

- Если стрелять, то в голову... - пояснил Ромка.

- Придурок! - Василий смерил лопоухого спутника уничтожающим взглядом. - Видиков, что ли, насмотрелся?..

Прислушались. На этаже было пусто и тихо.

- Ну что, пойдем дальше... - вздохнул Василий. - Не возвращаться же...

Следующая комната, наполнившаяся при первом их шаге холодным голубоватым свечением, оказалась совершенно пустой, если, конечно, не брать во внимание груды желтоватой трухи в углу да рассыпанных по полу разноцветных похожих на выкройки лоскутов. То же окно, те же три три черных дверных проема. Кажется, этаж и впрямь был сквозным и состоял из одних только комнат: ни коридоров, ни кухонь, ни даже санузлов...

- Ну, понятно... - тихонько сказал Ромка.

- Что понятно? - машинально переспросил Василий, пробуя на ощупь ярко-алый лоскут. Лоскут был холодный и скользкий, как лягушачья кожа.

- Понятно, как это он сквозь стены ходил...

Эта невинная фраза привела Василия в бешенство.

- Да? - побагровев, гаркнул он. - Понятно? А с этажа на этаж ты прыгать умеешь? Без лестницы, а?

Отшвырнул с отвращением скользкий лоскут и, сопя, направился в угол. Ухватил щепотку желтоватой трухи, растер в пальцах, понюхал... Труха как труха. Похоже, древесная.

Ромка растерянно поскреб стриженый затылок. С этажа на этаж без лестницы... Так, может, тут и лестницы в комнатах есть?.. Осененный такой мыслью, он немедленно сунулся в один из проемов. Далее последовал приглушенный вскрик, и отшатнувшийся Ромка повернул к Василию смятое страхом лицо.

- Там... - выдохнул он, тыча во что-то стержнем. - Там...

Во мгновение ока Василий очутился рядом и чугунным плечом отпихнул Ромку назад, за спину.

Посреди залитой рубиновым светом комнаты, уткнувшись лицом в пол, лежало белое раздутое тело.

4

Хороша была Танюша, краше не было в селе...

Сергей Есенин

- Ни к чему не прикасаться! - отрывисто предупредил Василий. - Встань в дверях.

Ромка испуганно шевельнулся и замер. Большего он все равно сделать бы не смог, поскольку и так стоял в дверях.

Василий потянул воздух круглыми ноздрями. Запаха вроде нет... А раздуло прилично... Или это у него бедра такие?.. Э! А труп-то, получается, женский...

Василий стоял неподвижно, работали одни глаза: оценивали, прикидывали, измеряли. Значит, так... Сначала место происшествия... Справа от двери на расстоянии двух метров от левой ноги трупа обнаружено... Василий нахмурился, но так и не понял, что же, собственно, обнаружено справа от двери. Поколебавшись, он определил находку как "предмет неправильной формы" и двинулся дальше. Глаза его довольно быстро обежали комнату против часовой стрелки и, кроме теневого "капкана" под окном, ни за что больше не зацепились. Что ж, тем проще...

Итак... Женский труп, совершенно голый, лежит приблизительно в центре комнаты по диагонали. Голова трупа направлена в ближний правый от окна угол.

Зафиксировав таким образом положение объектов, Василий двинулся к телу. Чудовищный бледный зад покойницы вздымался чуть ли не на полметра над уровнем пола. Ниже колен ноги вдруг истончались самым неожиданным образом, а заканчивались и вовсе условно: на левой ноге было четыре пальца, на правой - три. Кроме того Василий сразу обратил внимание на другую странность: несоразмерно маленькая голова трупа не имела волосяного покрова и лоснилась, как бильярдный шар.

Все эти несообразности он поначалу хотел списать на далеко зашедшее разложение, но теперь уже было ясно, что никакого разложения тут нет и в помине, что труп свеженький. Если это вообще труп.

Василий присел на корточки и принялся осматривать тонкую вывернутую ладошкой вверх руку. Весьма любопытная была рука. То, что на ней насчитывалось всего четыре пальца, как и на левой ноге, - полбеды, а вот то, что ни один из них не являлся большим... Такое ощущение, что потерпевшая сплошь состояла из особых примет.