Где клады зарыты? - Сергей Венецкий

Здесь, как утверждал известный советский геолог и популяризатор науки профессор А. А. Малахов, спрятал свои «сбережения» Емельян Пугачев, когда понял, что его попытка овладеть российским престолом обречена на провал. Поводом для возникновения версии о пугачевском кладе послужила случайно приобретенная ученым в середине 60-х годов малахитовая пластинка — вероятнее всего, крышка от старинной шкатулки. В калейдоскопе научных и житейских проблем у Малахова до нее долго не доходили руки, но однажды настал и ее час.

Профессор решил как-то внимательно рассмотреть зеленую плитку, вооружился увеличительным стеклом и неожиданно для себя увидел любопытную и загадочную картину: целая портретная галерея людей в высоких меховых шапках — такие головные уборы были в моде у русских людей во второй половине XVIII века. Более того, приглядевшись, ученый обнаружил в одном из портретов немалое сходство с Емельяном Пугачевым, да и другие изображенные на малахитовом «холсте» лица напоминали по описаниям некоторых сподвижников крестьянского царя. Один из них, например, имел явно восточный разрез глаз — уж не Салават ли это Юлаев, талантливый башкирский поэт и отважный воин, сражавшийся на стороне восставших крестьян?

Судя по всему, плитка была создана в XVIII столетии, поскольку кусочки малахита неизвестный мастер наклеивал на мрамор, а в следующем столетии камнерезы уже использовали обычно для этой цели металлические пластинки. Чтобы хоть в какой-то мере пролить свет на происхождение загадочного группового портрета, Малахов подверг плитку ультрафиолетовому облучению, а свердловские криминалисты с помощью специальных методов выполнили ряд фотографий. И что же удалось выяснить?

Оказалось, что верхний слой пластинки отличается по структуре от малахита: поверхностное вещество излучает бледно-зеленый свет, а малахит в ультрафиолетовой «обстановке» ведет себя иначе. Видимо, художник по камню либо воспользовался чем-то вроде эмали, либо втирал при нагреве в камень малахитовую крошку, смешанную с клеем.

Но почему мастер сделал свою картину как бы тайной, не доступной для случайных взоров? Отчасти это могло быть объяснено тем, что в годы екатерининского царствования, а именно Тогда создавалась малахитовая плитка, запрещалось все, что имело хоть какое-то отношение к имени посягнувшего на власть бунтовщика. Но была и другая причина: продолжая изучать рисунок на плитке, Малахов обнаружил скалистые пейзажи, а приглядевшись к ним, увидел вязь букв, СЛОЖИВШИХСЯ В СЛОВО «ТАВАТУ». Ученый понял, что имеется в виду Таватуй — озеро близ Свердловска. Скалы же, изображенные на каменном рисунке, были очень схожи с кручами протекавшей неподалеку реки Чусовой. Однако самое удивительное ждало Малахова впереди: на одной из скал он увидел слово «КЛАДЪ».

Вот в чем была главная причина художественной тайнописи!

Малахитовая пластинка — не что иное, как зашифрованное указание того места, где Пугачев спрятал золото и другие ценности. И профессор геологии по прихоти судьбы становится кладоискателем. Разумеется, не корысти ради, а влекомый любопытством познания — тем светлым чувством, которое всегда побуждало человечество на поиски и находки. К тому же Малахову как истинному ученому хотелось доказать правильность своей гипотезы, почерпнутой из рисунка на малахитовой плитке.

Прежде всего он засел за изучение документов пугачевской ставки, благо, многие из них сохранились в свердловских архивах. Первые впечатления, казалось бы, не давали никаких поводов, которые можно было- бы истолковать в пользу гипотезы о кладе: ни крупные денежные суммы, ни драгоценности в бумагах не упоминались. Но почему бы не предположить, что «царь», вышедший из крестьян, а стало быть, человек с хозяйственной сметкой, запасливый, не имел своего рода «нз» — неприкосновенный Запас золотишка, серебришка и разных там камушков на черный день? Сведения об этой личной «императорской» казне, конечно же, не попадали на страницы официальной документации ставки.

Зато весьма интересная находка ожидала профессора в разделе неофициальных бумаг Пугачева. В письме, адресованном своей жене «государыне-императрице» Устинье Кузнецовой, воюющий супруг сообщал: «При сем послано от двора моего с подателем сего казаком Кузьмою Фофановым сундуков за замками и собственными моими печатьми, которые по получению вам не отмыкать и поставить к себе в залы до моего императорского величия прибытия».

Это «письмо с фронта» Пугачев отправил в Бердскую слободу под Оренбургом, в дом казака Ситникова, где находился «царский дворец», в феврале — марте 1774 года, когда мифический трон под ним уже основательно покачивался. Быть может, именно эти «сундуки за замками» по каким-то причинам не дошли до места назначения, а осели в скалистых берегах Чусовой?

Малахов пытается заинтересовать «царскими» драгоценностями государственные организации, но безуспешно — тем до них и дела нет. Тогда ученый решает сам отправиться на поиски в верховья реки. С помощью биолокационного метода шаг за шагом прощупываются береговые скалы, которые — Малахов в этом уверен — изображены на малахитовой пластинке. Вот уже кажется, что найдено наконец то самое место, где на глубине под гранитной «крышей» находится скопление металлов — во всяком случае, об этом сигнализирует ивовая лоза. Теперь надо приехать сюда снова, чтобы добраться до клада сквозь каменную толщу. Но этой мечте профессора не суждено сбыться: он вскоре внезапно умирает, унося с собой все нити, которые связывали его идею с реальной действительностью. Неизвестно куда исчезла и сама малахитовая плитка, поведавшая о пугачевском кладе. Но может быть, он никогда и не существовал, а был рожден лишь смелой фантазией ученого, любившего и умевшего мечтать?

Предводителя крестьянской войны в России в нашем повествовании сменит верховный вождь африканского народа матабеле Лобенгула, а речь пойдет о его кладе, зарытом где-то в нижнем течении Замбези.

На территории Зимбабве есть горный кряж Матопус. Здесь, в гранитных скалах, среди причудливого нагромождения древних валунов расположена пещера, в которой покоится прах скончавшегося в 1868 году Моселекатсе — основателя государственности племен матабеле. После его смерти пост инкоси (правителя) перешел к его сыну Лобенгуле, с именем которого связаны драматические страницы освободительной борьбы южноафриканских народов и племен с британскими колонизаторами.

Годы его правления оказались нелегкими: как раз в тот период у английских промышленников пробудился отнюдь не бескорыстный интерес к природным богатствам африканских земель. В основанный Лобенгулой в Булавайо королевский двор начали частенько заглядывать на огонек представители различных британских кругов— правительственных, экономических, религиозных. Цели этих «миссионерок» были столь очевидны, что Лобенгула, по его собственному признанию, чувствовал себя как муха, ожидающая длиннющего языка хамелеона.

Первым итогом «товарищеских» визитов стал договор о дружбе, силой навязанный могучим европейским «другом» беззащитному африканскому народу: по этому соглашению Лобенгула не имел права без ведома Англии вступать в какие-либо деловые контакты с иными странами. Следующим шагом стала концессия на добычу англичанами в землях матабеле золота, железа, никеля, хрома и прочих полезных ископаемых, которыми славится эта часть Африканского континента. В обмен концессионеры отдавали партию ружей, патроны и небольшое суденышко. Кроме того, они «щедро» соглашались выплачивать ежемесячное вознаграждение и размере всего ста фунтов стерлингов, выдаваемое в «первый день каждой большой Лупы». Но это были лишь цветочки, ягодки же ждали народ матабеле впереди.

Предчувствия не обманули Лобенгулу: ноябрьским днем 1893 года английские войска вторглись в его владения, а спустя несколько дней была захвачена и разграблена тогдашняя столица государства Булавайо. Но незадолго до этого Лобенгула с немногочисленным отрядом воинов покинул столицу, чтобы возглавить борьбу с иноземными врагами. Мужественно сражались патриоты, однако силы оказались неравными: уже к концу года восстание матабеле было подавлено, а Лобенгуле пришлось скрываться с горсткой преданных ему людей. Вскоре народ узнал о смерти верховного вождя. И тогда же поползли слухи о том, что Лобенгула успел припрятать где-то свои сокровища — золото, алмазы, слоновую кость. Об этих драгоценностях инкоси сложено немало легенд, с одной из которых вы сейчас познакомитесь.

…Свои богатства Лобенгула вывез из Булавайо в двух солидных сундуках. На повозках, запряженных быками, сундуки повсюду сопровождали вождя, но настал час, когда тому пришлось на время расстаться с ними: скрываться от английских колониальных войск становилось все трудней. Много дней передвигался отряд в поисках подходящего места, где можно было бы надежно спрятать сокровища. Как-то под вечер обоз вышел к реке Замбези, переправился на другой берег и остановился на ночлег. Наутро Лрбенгула обошел окрестности и, вернувшись в лагерь, сказал своим ближайшим помощникам, что место для клада он нашел.