Шторм по имени Френки - Никола Скиннер

пижаме. На мне всё ещё была вчерашняя одежда. И вид у неё оказался чудовищный.

Синие джинсы выглядели так, будто их пропустили через шредер в мамином кабинете, – с моих ног свисали полоски ткани. Одну кроссовку я потеряла, вторая едва держался на ноге. А мой новый рождественский джемпер с блёстками, который я с такой радостью надела в ресторан, промок, растянулся и потерял форму. Да ещё и оба рукава были порваны.

А как такое могло произойти? Я упала с кровати? Зацепилась за что-то одеждой? Или сама порвала во сне?

Тот горячий шоколад явно был из бракованной партии.

Очень бракованной.

Я буду жаловаться!

Обессилев, я уронила голову и в замешательстве уставилась на свои ноги.

Множество крошечных белых штуковин торчало из моих бёдер, их было видно через порванные джинсы. Исцарапанными пальцами я попыталась вытащить одну, заметив, что кожа стала бледной и будто резиновой, как испорченный йогурт.

Может, так и бывает с кожей, если всю ночь спать в собственной моче?

Провозившись несколько секунд, мне удалось вытащить одну из белых штуковин, – при этом она издала чмокающий звук, будто присоска, – и теперь я держала её в руке.

Это была ракушка.

8

Возможно, они пострадали

Целая куча ракушек, вросших в кожу, торчали из моих бёдер. Ноги походили на апельсины, утыканные гвоздикой, которые висели на нашей ёлке внизу. И вроде бы мне должно быть больно, но боли не было.

Потому что у меня притупилась чувствительность из-за шока, вот почему.

– Мам? Пап? Бёрди? – закричала я.

Ответа не последовало.

Наверняка они в саду, любуются нашей новой шумной газонокосилкой. Я бросилась к своему окну – смутно вспоминая, что прошлым вечером я не задёрнула шторы, а это очень странно – и выглянула наружу.

Но папы не было в саду, и газон он не стриг.

Оглушительный рёв производили три вертолёта, рассекавших по небу цвета мокрого асфальта. Их поисковые лучи мерцали в облаках.

Я побежала в спальню мамы и папы. Пусто.

Заглянула в комнату Бёрди. Пусто.

Я подошла к её перекошенному окну, выходившему на море. Такого я в жизни не видела. Море походило на переполненную ванну, в которую побросали сломанные игрушки. Из воды торчали здания. Я заметила крышу начальной школы Бёрди. И по меньшей мере семь белых домов-фургонов, качавшихся вверх-вниз на волнах. То тут, то там виднелись красные и жёлтые лодки, разломанные надвое, будто цветные карандаши, испорченные капризным ребёнком.

Я поспешила вниз, хромая в одной порванной кроссовке.

– Мам? Пап? БЁРДИ?!

Я кричала не своим голосом и звала их на кухне, в гостиной и мамином кабинете. Но они не пришли.

После того как я трижды осмотрела дом сверху донизу, мне пришлось взглянуть правде в глаза.

Их здесь нет. Они пропали.

И я вам скажу, что ещё пропало. Их зимние куртки и сапоги – их не было в прихожей. Моя парка тоже исчезла. Та, которую я надевала вчера.

Они пошли прогуляться перед школой? Без меня, но с моей паркой? ЗАЧЕМ?

И как тихо. По утрам у нас дома бывает шумно, поп-музыка орёт по радио, Бёрди, перекрикивая её, жалуется, что не может найти портфель с учебниками, а древняя кофемашина перемалывает первую порцию кофе за день. Но сегодня наш дом больше напоминает безлюдный пляж, каким он бывает под вечер – когда волны смывают человеческие следы, стирая саму память о существовании людей.

Вдруг во входную дверь постучали.

Наконец-то!

Я разбежалась и проехалась по половицам, чтобы быстрее добраться до двери, но резко остановилась. Зачем они стучат? У них же есть ключи.

– Ау! – загудел мамин голос.

– Кто-нибудь дома? – прогремел папин.

– Пострадавшие есть? – спросил третий низкий голос.

Нет. Голоса звучали совсем не похоже на мамин и папин.

В нерешительности я попятилась к лестнице, затем тяжело опустилась на нижнюю ступеньку. Я обхватила себя руками. Дверь загрохотала, задребезжала и через несколько секунд разлетелась грудой больших деревянных щепок, и высокий мужчина, точно не папа, перелез через её остатки.

Вслед за ним вошла женщина, точно не мама, и мужчина пониже ростом, совершенно точно не Бёрди. На чужаках были тёплые водонепроницаемые штаны, которые шуршат при ходьбе, большие флуоресцентные куртки и защитные каски с надписями «Береговая спасательная служба». Я почувствовала облегчение и страх одновременно. Они не походили на грабителей и убийц. Но при этом они только что выбили нашу дверь.

Все трое собрались прямо передо мной. Серый свет, наполнявший тёмную прихожую, отбрасывал тени на их лица, и мне было трудно разглядеть глаза. Я невольно поёжилась.

– Ау! – сказала женщина.

– Здрасьте, – ответила я.

– Есть кто-нибудь? – сказала она, бросая тревожные торопливые взгляды вокруг.

– Да здесь я, – отозвалась я со своей ступеньки. – Но моих родителей и сестры нет. Поможете их найти?

– Ясно, – сказала женщина решительно, и я улыбнулась ей с благодарностью. – Возле дома стоит машина, значит, вполне возможно, жильцы всё ещё здесь. Я заметила детский велосипед в саду, так что тут могут быть несовершеннолетние. Возможно, они пострадали и не в состоянии добраться до двери. Хорошо бы найти фотографии, чтобы знать, кого мы ищем.

Мужчины кивнули.

– Хорошо, – сказала женщина. – Эд, разыщи электрощит и выруби тут всё!

– Понял, – сказал не папа, высокий мужчина.

Женщина обратилась к мужчине пониже ростом:

– Сначала проверим внизу.

– Но я уже всё проверила, – сказала я. – Как минимум трижды. Их точно здесь нет.

Несмотря на мои слова, они поспешили в гостиную.

«Решили перепроверить, – подумала я, вставая со ступеньки и направляясь за ними. – Это неплохо, наверное».

И мы принялись за дело.

9

Семейная фотография

Я и двое незнакомцев разглядывали ворох одеял и подушек на диване, опрокинутые кружки на полу, папину газету, распластанную на ковре. Я смущённо стояла в дверях, надеясь, что они не почувствуют запах мочи.

– Я уже проверяла здесь, – напомнила я как можно вежливее.

Мужчина и женщина ничего не сказали.

Неужели так трудно ответить? Хорошие манеры ещё никто не отменял!

Хотя, если подумать, взрослые бывают такими, когда пытаются сосредоточиться. Будто детские голоса мешают их мозгам работать, поэтому они требуют тишины, если нужно решить сложную проблему.

В школе такое часто случалось, а ещё когда родители ехали на новое место для кемпинга, но забывали карту дома – в который раз. Вот и теперь я видела, что взрослым нужна полная тишина, чтобы подумать.

Гирлянда на ёлке погасла.

Высокий мужчина вошёл в гостиную.

– Электричество отключил, – сказал он.

Он подошёл к камину в своих тяжёлых чёрных сапогах и