Шторм по имени Френки - Никола Скиннер

Эх, пока что смерть никак не способствует повышению самооценки.

Хотя постойте! Может, не всё так плохо. Если я умерла, умею ли я…

…летать?

Я постаралась изо всех сил. Всё перепробовала. То есть попрыгала немного, помахала своими исцарапанными руками, наклонилась вперёд, напрягая все мышцы, и глубокомысленно уставилась в пространство. Никакого результата.

Не летаю и всё тут, прям как пингвин.

В смерти вообще нет ничего интересного.

Я хлопнула себя по лбу.

Да какая разница?!

Мне нельзя отвлекаться. Нужно связаться с мамой, папой и Бёрди, а то им придётся провести на улице ещё одну ночь – я глянула в окно кабинета и невольно вздрогнула – там. Могу ли я проходить через двери или летать, совершенно не важно по сравнению с этим.

К счастью, входная дверь всё ещё была открыта – так и висела на петлях, после того как её выбила команда спасателей. Я выбежала через неё во двор и обогнула дом, оказавшись в саду, откуда открывался вид на море.

– МАМ! ПАП! БЁРДИ!

Ночь молча проглотила мои слова.

Я снова выкрикнула их во тьму.

– Я ЗДЕСЬ! ЭТО ФРЕНКИ! Я ДОМА! ПОЖАЛУЙСТА, ВЕРНИТЕСЬ!

Ночное море улыбнулось своей предательской мокрой улыбкой, сытой после вчерашнего пиршества.

– МНЕ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ, ЧТО МЫ ВСЕ ПОГИБЛИ! БЕЗУМНО, БЕЗУМНО ЖАЛЬ!

Из-за серебристых облаков донёсся крик. Неужели это Бёрди зовёт меня? Я замерла, словно трепещущая стрела, всем сердцем желая услышать её снова.

Но это оказалась всего лишь глупая чайка – И-И-И-И, И-И-И-И.

Что же ещё мне сделать, чтобы найти их? Кричать в темноту бесполезно.

Нужно вернуться туда, где это произошло.

На пристань. Немедленно. Нельзя терять ни секунды.

14

Морские петухи-воришки и корабли в ночи

Первым делом надо одеться потеплее. Я повернула обратно к дому, но остановилась. Ах да, я ведь больше никогда не смогу надеть свою парку. Что ж, тем лучше. Я, должно быть, потеряла её в той гигантской волне. Сейчас её наверняка носит какая-нибудь рыба; морской петух, скорее всего. У них всегда такой вид, будто они замышляют недоброе.

Я побежала на поле, где пасся бык Алана. Он встревожился, навострил уши, затем вздыбился и бросился наутёк. Было даже приятно, а в такой кошмарный день я готова была радоваться чему угодно. Не такой уж ты и страшный теперь, правда?

Когда я добралась до ступенек, ведущих через забор, облака рассеялись, и безжалостный лунный свет пролился на развалины Клиффстоунса.

Я не узнала свою деревню – не было ни детской площадки, ни недостроенной ратуши, ни маленьких рядов рыбацких домиков. Волна прошлась по ним и сокрушила всё на своём пути. И, глядя, как мерцающий свет крадётся по развалинам деревни, я невольно вздрогнула. Я погибла там. А теперь я собираюсь туда вернуться?

Чего ты боишься, Френки Рипли, умереть?

Мрачно ухмыльнувшись, я перепрыгнула через забор.

И тут случилось что-то странное. Как только я добралась до тропы-убийцы, мои ноги перестали двигаться вперёд. Они стали дёргаться в разные стороны, будто игрушка, у которой заканчивается батарейка.

Я стояла в замешательстве на безмолвной тёмной дороге. Неужели моё тело будет постепенно отказывать? Возможно, эти двадцать четыре часа были случайной вспышкой сознания на пути к настоящей смерти. Может, я, как курица, которая бегает с отрубленной головой – если так, то сколько у меня осталось времени, прежде чем я действительно умру?

Пока я мучилась этими вопросами, два огромных жёлтых глаза засветились в темноте, и раздался скрежет ржавого металла.

Нахмурившись, я вгляделась во тьму. Моё измученное сердце заколотилось от ужаса. Что-то поднималось по тропе-убийце. Что-то большое. Покрытое засохшей грязью, изъеденное ржавчиной. Что бы это ни было, оно надвигалось прямо на меня.

Когда до него оставалось всего несколько метров, облака вновь рассеялись и пролили серебристый свет на эту громадину.

Это были обломки судна. Мокрые, с гирляндами морских водорослей, усеянные бугристыми моллюсками. От ржавого корпуса несло солёной водой и гнилью.

Мамочки!

Неужели смерть наконец пришла за мной?! Неужели волна всё-таки заметила, что из её кошмарного улова пропала одна жертва, и отправила это судно, чтобы выследить меня и приволочь обратно?

Я хмуро глядела, как корабль, разбрызгивая солёные капли, приближался ко мне.

Ох!

Да это не корабль.

Это автобус.

Искорёженный, будто в аварию попал. Двухэтажный разбитый автобус. Стёкол в окнах не было, и, хотя он каким-то чудом двигался вперёд – пусть и с тяжёлым стоном, – все четыре колеса оказались спущены. А за рулём, похоже, никто не сидел.

Когда, накренившись, автобус приблизился ко мне, словно подвыпивший гость на вечеринке моих родителей, я услышала – едва уловимо, но совершенно ясно – детский плач и стоны, доносившиеся из его нутра.

А это, как вы понимаете, самый приятный, обнадёживающий звук.

15

Садись в автобус, мой птенчик

Остолбенев, я стояла и смотрела на автобус, со скрипом приближавшийся ко мне. Луна подчёркивала все его неприглядные детали. Вместо колёс – лохмотья искромсанной резины, которая выглядела так, будто последний раз её накачивали ещё в допотопные времена. Несколько крабов уцепились за крышу и угрожающе клацали клешнями, будто суровые испанские танцоры. Боковые панели висели буквально на соплях. Подует ветер – и с ними придётся проститься.

А с каждого этажа, словно яички из коробки, выглядывали лица, – все, конечно же, повёрнутые в мою сторону.

Завыл ветер.

Я нервно сглотнула. Может, позвать на помощь?

Но кто меня услышит? Никого не осталось.

Изнутри развалюхи донеслись неспешные решительные шаги. Через несколько секунд покосившаяся дверь со скрипом и грохотом распахнулась. И на пороге под пепельными лучами январской луны появилась женщина средних лет в бесформенном бежевом костюме и с канцелярским планшетом в руках. На носу у неё сидели самые большие очки, какие я когда-либо видела.

Она сверилась со своим планшетом, затем поглядела на меня.

Я выпрямила плечи и отважно посмотрела на неё в ответ.

Где-то заухала сова.

Женщина откашлялась.

– Погибла в Клиффстоунском цунами третьего января? – вежливо поинтересовалась она.

– Что, простите?

– Ты погибла в Клиффстоунском цунами третьего января?

– Так вот что это было, – сказала я. – Цунами?

Она вздохнула.

– Ты умерла или нет в Клиффстоунском цунами третьего января?

Летучая мышь соскользнула с искорёженной крыши автобуса и пропала в ночи.

– Наверное, – сказала я.

Такой ответ удовлетворил её, и она поставила галочку в своём планшете.

– Френсис Фрида Рипли?

– Да, – сказала я. – Откуда вы знаете? Вы не поможете мне разыскать мою се…

– Ты моя последняя пассажирка, – сказала она. – Прошу на