Брак по завещанию - Энн Макалистер

— Честно говоря, нет.

Он смотрел на нее, разинув рот от удивления. Затем, словно спохватившись, закрыл рот, по-прежнему не сводя с нее глаз. Внутри у него что-то дрогнуло.

— То есть ты не хочешь этого ребенка?

Жози положила руки себе на живот, как бы защищая свое еще не родившееся дитя.

— Что за глупости?! Конечно, хочу!

Уж что-что, а это она знала наверняка. С шести лет она скиталась по разным домам и ни за что не допустит, чтобы подобное случилось с ее ребенком. Она родит его, будет заботиться о нем и любить его. Вот так.

— Дело не во мне, а в тебе. Я знала, что ты этому известию не обрадуешься, — откровенно заявила ему Жози.

В конце концов, он сам напросился. Захотел прямого, открытого разговора? Что ж, пожалуйста.

Сэм молчал.

Она понимающе кивнула, развернулась и, толкая перед собой тележку, пошла в столовую.

Мало что могло вывести Сэма Флетчера из себя.

Разве он не крупный предприниматель, который ведет дела по всему миру? Разве не ему удалось получить эксклюзивные права на производство и поставку мебели правителю одного небольшого азиатского государства, который даже во время переговоров с ним был окружен целой армией вооруженных до зубов телохранителей? Разве не он сумел сохранить внешнее спокойствие, когда невеста бросила его ради другого?

Ответ на все эти вопросы — да, да, да и еще раз да.

Но услышать, что женщина, про которую ты и думать забыл, ждет от тебя ребенка? Такое способно вывести из себя любого самого уравновешенного человека.

Сэм был не то что вне себя, он весь как-то потерялся.

Его первым импульсивным желанием было сказать этой Жози Нолан, что она спятила, что не мог он сделать внебрачного ребенка, что он не какой-нибудь там легкомысленный тип! Но Сэм тут же подавил в себе это желание. Ведь он почти не помнил, как именно все произошло, а это доказывает, насколько безответственно он вел себя в тот вечер.

В следующий миг ему захотелось просто сбежать и никогда больше сюда не возвращаться.

Но Сэм Флетчер остался. Не в его характере бежать от трудностей. Он приехал в Дюбук, рассчитывая сделать все, как полагается. Надеялся разобраться с делами Хэтти, которые всегда были донельзя запутанными. Собирался найти покупателя гостиницы, а также новых хозяев для ее трех котов, собаки и попугая.

Сэм представлял себе, как появится здесь, как после первых минут неловкости из-за неизбежного объяснения они с Жози вместе посмеются над тем, что Хэтти оставила ему в наследство и ее.

Теперь ему стало не до смеха.

Получить в наследство собственного ребенка — дело нешуточное.

Совершенно ясно, что завещание — это тетушкин способ поставить его в известность о случившемся. Наверное, ему следует быть ей за это благодарным. Но сейчас он слишком выбит из колеи, чтобы что-то чувствовать.

Неужели он, Сэм, будет отцом?

Да, подобное известие кого угодно лишило бы самообладания. Но гораздо хуже, что он мог бы никогда не узнать об этом.

Ожидание было мучительным.

Жози относила цветы в номера, записывала в книгу регистрации новых постояльцев, посылала шампанское молодоженам, отдавала распоряжения насчет обеда, отвечала на вопросы о местных достопримечательностях. И все это время постоянно ждала, что Сэм вот-вот появится.

Когда она вернулась на кухню, Сэма там не оказалось.

— Ушел, — лаконично сообщил Клитус.

— Ну что, ударила его как обухом по голове? — поинтересовался Бенджамин.

Жози успокоила их, сказав, что все в порядке. Но она помнила выражение его лица. Как знать, может, они больше его никогда не увидят. Впрочем, машина, которую он взял напрокат, по-прежнему стояла там, где он ее оставил. Так что, куда бы он ни отправился, он ушел пешком. Она знала, что Сэм любил прогуливаться возле стоянки яхт или вдоль берега реки.

— Ему нужен простор, — объясняла Хэтти. — Перспектива. Он должен отступить на шаг, чтобы понять, как следует действовать.

Кто знает? Может, сейчас он как раз обдумывает перспективу.

Жози сама не знала, хочется ей, чтобы он вернулся или чтобы сбежал отсюда, оставив ее в покое. Пожалуй, лучше все-таки объясниться, если только, конечно, он не согласится исчезнуть из ее жизни раз и навсегда!

Время шло. Постояльцы были зарегистрированы, цветы доставлены, гости устроены, все вопросы решены, заказы сделаны. А его все нет. Жози ходила из угла в угол по гостиной. Смотрела в окно. Даже вышла раз на крыльцо и, вытянув шею, всматривалась в ведущую вниз дорогу, надеясь увидеть его. Больше он не застанет ее врасплох. Но день подходил к концу, опустились сумерки, стало прохладно — ведь была только середина апреля, — и девушка вернулась обратно в дом. Походила еще немного взад-вперед по гостиной, потом прошла в кухню. Но там ей все слишком живо напоминало об их встрече днем.

Жози спустилась по лестнице в подвал, в прачечную. Здесь лежали горы полотенец и простыней. Их надо было аккуратно сложить. А если ему вздумается искать ее здесь, то она, по крайней мере, услышит скрип шагов по лестнице. Глупо так тревожиться. Ничего не изменится из-за того, что теперь ему все известно. Ее любовь так и останется безответной.

Уже в сотый раз она задавала себе вопрос, почему не смогла полюбить Курта. Конечно, он казался ей чересчур уж правильным, слишком прямолинейным. Несомненно, он считал, что его работа гораздо важнее, чем жена.

Но так ли уж он был не прав?

Жози осторожно спустилась в подвал, держась за перила. Раньше она легко и беззаботно сбегала вниз по ступенькам. Но теперь ее потяжелевшее тело требовало большей осмотрительности.

Она наклонилась, вытащила из бельевой корзины целую охапку полотенец, свалила их в кучу на стол и начала складывать. Получились аккуратные стопки. Она провела рукой по мягкой махровой ткани. Работа чисто механическая. Не надо ни о чем думать. Это успокаивало. Закончив, она нагнулась, чтобы взять следующую охапку.

Ребенок лягнул ее.

Жози улыбнулась. Даже когда она бывала очень раздражена или волновалась, ребенок всегда вызывал у нее улыбку. Может, это и глупо считать, будто внутри тебя живет твой будущий друг и союзник во всех делах, но она так чувствовала. Больше она не одинока в этом мире. Теперь их двое.

— Не спится, да? — нежно прошептала она и, положив полотенца, потерла живот. Ребенок откликнулся еще одним мягким толчком. Она тоже легонько постучала себя по животу в ответ и снова улыбнулась. Подчас ей казалось, что она разговаривает с человеком, который поселился в ее теле, с помощью азбуки Морзе. — У тебя был трудный день? У меня тоже. А будет еще хуже, — поделилась она с ним и встряхнула полотенце, прежде чем сложить его.