Брак по завещанию - Энн Макалистер

Черт, это исключено! У него сразу же возникнут проблемы с налоговым ведомством. Да и у нее тоже. Конечно, с его доходами это не страшно, но ей таких трат не потянуть. И если он подарит ей гостиницу, она уж точно его за это не поблагодарит.

Вполне вероятно, что ей сейчас не до гостиницы. Может быть, она уже замужем за Куртом. А этот напыщенный болван наверняка откажется возиться с гостиницей. Уж конечно, жена должна ухаживать только за ним одним.

Сэм снова тяжело вздохнул, пытаясь найти хоть какой-нибудь более или менее приемлемый выход из создавшегося положения. Он был уверен, что, если бы не его жуткое состояние из-за этой треклятой разницы во времени, ему бы сразу пришло в голову простое и верное решение. Он не сомневался, что утром все образуется. Скорее бы наступило, наконец, это утро.

Сэм настолько устал, что никак не мог заставить себя подняться с дивана, пойти в спальню и лечь как следует. Он свернулся калачиком прямо на диване, подложив под голову подушку. Последнее, о чем он успел подумать, прежде чем его свалил сон, так это о телеграмме, которую он с удовольствием отправил бы с каким-нибудь ангелом на тот свет: «Хэтти, что, черт подери, ты задумала?»

Сэм дал себе сутки на то, чтобы слетать в Дюбук, разобраться со всеми делами, прийти к какому-нибудь соглашению с Жози об управлении гостиницей, пока ему не удастся найти покупателей, и вернуться обратно в Нью-Йорк, чтобы успеть на встречу с группой бизнесменов из Таиланда, на которой его присутствие было обязательно.

Он предпочел бы дождаться возвращения Германа Зуппера и сбросить на него все дела, связанные с гостиницей. Он предпочел бы вообще не получать этого наследства и никуда не ехать.

Но поехать все-таки придется. Хэтти всегда была так добра к нему, так любила и оберегала, так поддерживала его даже тогда — или лучше сказать, особенно тогда, — когда бремя власти над империей Флетчеров становилось слишком тяжким.

Сейчас он терзался, что отмахнулся от приглашения навестить тетушку на Рождество. Он очень удивился, услышав в тот холодный декабрьский вечер ее голос в телефонной трубке. Она обычно посылала ему телеграммы, если хотела о чем-нибудь сообщить. Но в тот раз почему-то решила позвонить.

— Сэм, ты обязательно должен приехать, — сказала Хэтти, но в голосе ее не было привычной твердости, а потому ему легко было отказать ей.

Он сослался на то, что занят. И это была чистая правда.

Но неужели настолько занят, чтобы не провести вместе с ней последнее Рождество в ее жизни? Нет, конечно. Он вполне мог взять пару выходных и приехать вместе с Амелией.

Мог бы. Но не приехал. Из-за того случая с Жози.

Он чувствовал бы себя крайне неловко. Не знал бы, как себя вести. В декабре Жози и Курт вроде бы собирались пожениться.

Сэм боялся, что, приняв приглашение, он вынужден будет присутствовать на свадьбе и, чем черт не шутит, даже выступать в роли отца, вручающего дочь ее будущему мужу у алтаря.

Нет уж, спасибо. Поэтому он отказал Хэтти в ее просьбе. Теперь уже было слишком поздно сожалеть о чем бы то ни было. Но он поедет в Дюбук, потому что он у тетушки в вечных должниках.

А Сэм Флетчер всегда платил по счетам.

— Здорово, Сэм, — окликнул его белый как лунь старик, сидевший в кресле-качалке на веранде гостиницы. Он заметил Сэма, когда тот вышел из машины, взятой напрокат, и двинулся по широкой дорожке к входу в «Укромный уголок», где всем желающим предлагали ночлег и завтрак. — Ты как раз вовремя!

— Привет, Бенджамин, — улыбнулся Сэм, кивнул старику и ускорил шаг. Он взбежал по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки, и протянул ему руку. — Как поживаешь?

Старик наклонился вперед, пожал протянутую руку и с тяжелым вздохом откинулся назад.

— По правде сказать, тоскую по Хэтти, — сказал он и, оттолкнувшись ногой, снова принялся раскачиваться.

— Понимаю, — посочувствовал Сэм.

По-другому и быть не могло. Слишком многим Бенджамин Блокер был обязан Хэтти. Еще одна приблудная овечка, как и Жози. В свое время Бенджамин работал на мужа Хэтти. Ходил вместе с Уолтером на его буксире вверх-вниз по Миссисипи. Но он сильно пил, мог в любой момент подвести, и в конце концов Уолтер его рассчитал. Правда, изредка он заявлялся к Уолтеру; его кормили-поили, и он вновь исчезал. В год смерти Уолтера Бенджамин возник на пороге дома Хэтти, когда у нее испортился водопровод. Он знал толк в этом деле и здорово ее тогда выручил.

В порыве благодарности Хэтти предложила:

— Почему бы тебе не остаться? Для тебя здесь всегда найдется работа.

Сэм считал, что она поступает опрометчиво, и предостерегал ее насчет возможных неприятностей.

Но Хэтти только пожала плечами.

— Надо дать ему шанс.

Сэм помнил, как старик спросил Хэтти:

— Вы это серьезно?

Хэтти кивнула.

— Мне бы очень пригодились мужские руки в доме.

И Бенджамин остался. Он был здесь нужен, нужен позарез. И это сотворило чудо, оказавшееся не по силам лучшей лечебно-профилактической программе помощи алкоголикам. Он ухватился за предложение Хэтти обеими руками, как если бы от этого зависела сама его жизнь, и с тех пор не брал в рот ни капли. Во всяком случае, его ни разу не видели пьяным. Водопровод у Хэтти всегда был исправен, а в четырех комнатах Бенджамин установил джакузи. Свой хлеб он отрабатывал с лихвой.

В том же году тетушка купила небольшой дом, расположенный посередине крутого спуска к реке. Она предполагала сдавать его на длительные сроки. Бенджамин помог ей полностью его отремонтировать, а затем и сам поселился там на первом этаже в качестве консьержа. Чуть больше года тому назад Хэтти подарила дом Бенджамину. Теперь он был обеспечен до конца жизни.

Вероятно, это единственная причина, по которой Бенджамин не упомянут в ее завещании.

А вот и Клитус, еще один подопечный Хэтти. Семенит по дорожке, ведущей к дому. Ему лет семьдесят пять. Он немного моложе Бенджамина, которому стукнуло восемьдесят. Тоже плыл по жизни без руля и ветрил, пока случайно не столкнулся с Хэтти в столовой, стоя в очереди за миской бесплатного супа. Они поговорили о том, как пышно цветет в этом году сирень, и Хэтти пригласила его посмотреть на кусты в своем саду.

Он приехал на велосипеде. Вид у него был довольно потертый, но ветхий темно-синий свитер и брюки цвета хаки были чисто выстираны, а в петлице красовалась веточка сирени.

Он с ходу заметил, что ее сиреневые кусты необходимо подрезать.

— Надо это сделать осенью, — посоветовал он. Затем критически осмотрел лужайку и цветники. — Пионам не помешали бы проволочные подпорки. И беседка, увитая виноградом, очень бы сюда подошла.