Искатель. 1993. Выпуск №6 - Фредерик Дар

— Он что, еще не вернулся?

Он никуда не выходил.

— Он был, когда вы закончили дневную работу?

— Мы с женой — она служит здесь горничной — пошли в кино: у нас был свободный вечер.

— Когда вы уходили в кино, где был ваш хозяин?

— В своем кабинете.

— А когда вернулись?

— Свет был выключен, я думал, он спит…

— Может быть, он вышел?

— Охранник нам бы сказал.

— Может, он уснул в кабинете?

Мой довод показался собеседнику заслуживающим внимания. Он давит в зародыше червячка сомнения и направляется к двустворчатой двери, расположенной в глубине зала.

Осторожно стучится, открывает дверь и включает свет. Его оцепенение и гробовое молчание говорят о многом.

— Мертв? — спрашиваю я, входя в кабинет.

Оливьери боком лежит на ковре. Одна рука подмята телом, другая откинута в сторону. В ней пистолет с перламутровой рукояткой. Я подхожу и аккуратно поднимаю пистолет, предварительно накинув на него платок. Чувствую, что из него давно не стреляли. Я достаю обойму и вижу, что все монпансье на месте — угощайтесь на здоровье!

Кладу оружие на ковер и склоняюсь над трупом. Месье Оливьери загнулся часа три назад и уже холодный, как Титаник год спустя после столкновения с айсбергом. У него синеватый подтек на виске и следы на шее, похоже, его душили. Apriori[13] преступление мне видится так: два типа пришли вечером побеседовать с ним. Они начали ему угрожать, а он указал им на дверь дулом своей игрушки. У одного из гостей оказалась дубинка, и он сбоку вырубил его. Тогда другой сжал горло магната.

Холоп Альберт начинает приходить в себя.

— Только этого не хватало, — выдавливает он.

— Это его револьвер, да? — спрашиваю я, указывая на элегантную машинку с перламутровой рукояткой.

Салонная безделушка. Она хороша как пресс — папье, но если вам захочется продырявить шкуру современника, предпочтительнее использовать коловорот.

— Да, это его револьвер. Он лежал в нижнем ящике письменного стола.

Я рассматриваю покойника. Это крупный мужчина с седыми висками, разменявший пятый десяток. На нем домашняя куртка из красного атласа с черными отворотами, которая больше подошла бы дрессировщику львов, что, в общем, впечатляет.

— Месье Оливьери женат?

— Нет, вот уже десять лет, как он в разводе.

— Он жил один? 

— Иногда на недельку к нему приезжала погостить дочь.

— У него были любовницы?

— Думаю, да, но не здесь.

— Позовите охранника с женой.

Альберт поспешно удаляется. Оставшись один, я приступаю к классическому осмотру. Я не жду особых результат тов. Чутье подсказывает, что найти ничего не удастся. На письменном столе нет бумаг. В ящиках — ни о чем не говорящие предметы. Наверняка рабочий письменный стол Оливьери где-то в другом месте, а этот служит для проверки домовой книги и просматривания счетов.

Пепельницы пусты. Обычно в полицейских романах всегда находят наводящие на след окурки: увы! не тот случай. На сиденьях и на ковре тоже никаких следов. Оливьери был задушен поясом от своей домашней куртки. Толстый шнур из черного шелка обвивал шею покойного, как кровожадная рептилия.

Шум за дверью, и появляются Гектор со своей мадам, наповал сраженные новостью.

— Ничего не трогать! — предупреждаю я.

Мадам Гектор — маленькая замарашная старушка с голубиной грудкой. Ее нос украшает потрясающая кактусообразная бородавка, а сама она всхлипывает, как проколотая шина.

— Перейдем в зал, — решаю я.

И снова открываю дубовую дверь.

Веселенькая у нас компания, братцы! Я рассматриваю эту троицу, и меня разбирает смех. Они такие потешные.

— Сколько здесь всего слуг?

— Четверо, — говорит Альберт. Здесь нет лишь моей жены.

— Сходите за ней!

Он исчезает.

— Вы кухарка? — спрашиваю я жену портье.

— Да.

— Раньше я был бригадиром жандармов, — бормочет Гектор.

К чему это признание? Чтобы выглядеть в моих глазах человеком с безупречной репутацией? А может, чтобы доказать, что он почти свой, и, учитывая обстоятельства…

— Вечером кто — нибудь приходил к месье Оливьери?

— Нет-нет, никто, — хором заверяют меня присутствующие.

— Бог ты мой! На могли же его отправить на тот свет по телефону!

Охранник с завидным упорством стоит на своем.

— Никто не звонил, никто не приходил. Если только перелезли через решетку, но вряд ли кто-либо рискнет, вы видели, какие там острые пики?

— Здесь есть другой ход?

— Да, служебный.

— Где он?

— За домом. Через подсобку.

— Когда Альберт с женой пошли в кино, каким ходом они воспользовались?

— Конечно, служебным.

Они легки на помине. Горничная оказывается блондобрысой, как сказал бы Берю, с обсыпанным веснушками лицом. Через свисающую паутину прозрачной нейлоновой рубашки двумя капельками оливкового масла проступают соски грудей, стремящихся слиться в единое целое!

— Но это невозможно! Я не могу в это поверить, — причитает она. — Где он, я хочу его видеть!

— Минутку! — прерываю я ее.

Она немного успокаивается и даже здоровается со мной легким кивком всклокоченной головы.

— Когда вы вдвоем уходили в кино, — наступаю я, — вы воспользовались служебным ходом. Вы его закрыли за собой?

— Естественно, — утверждает Альберт.

— На ключ?

— Сейчас припомню…

Его законная и конопатая супруга поднимает палец, как школьница, спрашивающая разрешения выйти в туалет во время урока.

— Да? — разрешаю я.

— Хочу вам сказать одну вещь: когда мы вернулись, дверь не была закрыта на ключ. Я ничего не сказала Альберту, чтобы он не ругал меня, я подумала, что, может быть, уходя, сама забыла запереть ее. Но теперь я уверена, что нет!

Девица льет воду на мою мельницу. Я выражаю ей свою признательность благосклонной улыбкой, приводящей ее в трепет.

Вечером Оливьери позвонил некто, с кем он пожелал встретиться без лишних свидетелей. Он впустил их через служебный ход, чтобы не привлекать внимание охранника и его жены. Визит закончился тем, что Оливьери убили, а визитеры воспользовались той же дверью, лишь прикрыв ее за собой.

— Отлично, — говорит славный Сан-Антонио (упиваясь своей славой), — а сейчас сменим тему… Насколько я знаю, ваш хозяин был большой любитель виски?

Они оторопело смотрят на меня, так как мой вопрос в такой момент, мягко говоря, неуместен.

— В общем-то да, наконец решается ответить Альберт.

— Откуда он получал это виски?

— Прямо с завода. У него был друг шотландец, который снабжал его. Я думаю, оно обходилось ему дешевле и нравилось больше, чем другие марки.