Невинная пленница - Стар Дана

– Хочешь ещё?

Тагир медленно просовывает руку под резинку трусиков. Они трещат от напора, потому что у моего спасителя очень большая рука. Но мне приятно слышать жалобный треск ткани.

Я не думаю ни о чём. Просто хочу… Его.

– Да-да, да… Хочу!

Глава 9. Тагир

Ебануться можно с того, как мысли и здравый рассудок кроет плотной пеленой. Бах… В голове темнота, а в крови начинает кипеть похоть. Я забываю обо всём и забываю даже себя. Чувствую только манящее тепло. Не просто тепло, но влажный жар. Трусики Малинки такие крохотные и такие мокрые. Выжимать можно или просто выкинуть за ненадобностью.

Девчонка потрясённо смотрит, как я просовываю руку под тонкую ткань. Она трещит под моим напором. Жалобно и многообещающе. Райская симфония для моих ушей. А под пальцами – пожар. Едва дотрагиваясь до напряжённого узелка клитора, как меня тут же прошибает током. Насквозь просто. Как разряд в двести двадцать вольт.

Уже не могу остановиться. Тереблю этот сладкий комочек. Он увеличивается в размерах и дрожит. Слабое место любой женщины. Нужно лишь уметь приласкать, и она станет твоей. Забудет обо всем, будет тереться об руку и просить ещё и ещё…

Я многих баб в постели сменил, но ни от одной меня так сильно не штырило, как от этой мелкой! Соплячка, можно даже так сказать. Но сладкая, блять, как варенье. Как сахарный сироп.

– Прекрати! – просит, задыхаясь. Она трясётся под моими пальцами, спина выгибается мостиком.

– Прекратить?!

У меня в штанах всё окаменело, есть только одно желание – довершить начатое. Довести Малинку до порочного безумия, заставить кончить хорошенько, а потом… распробовать её дырочку на вкус, разработать членом под свой немаленький размер.

– Да-да… Пожалуйста! У меня сейчас сердце выскочит, – хныкает малышка, царапая моё запястье ногтями.

– Хорошо…

Замедляюсь. Останавливаю всё. Дыхание девчонки выравнивается. Но ненадолго. Она облизывает острым язычком свои губёшки. Не выдержав, я наклоняюсь, слизывая выдохи и стоны.

– А-а-а-ах…

Девчонка стонет и снова начинает подмахивать мне тазом.

– Всё-таки хочешь?

– Да, наверное? – спрашивает она, теряясь в ощущениях.

Я двигаю пальцами дальше. Треск! Трусики не выдерживают напора, разрываясь по швам. Отбрасываю бесполезный клочок материи в сторону и раздвигаю ноги так, что теперь мне видно всё. Её крохотная дырочка, сочащаяся смазкой, аккуратно прикрыта нежно-розовыми лепестками. Просто бутончик в райском саду, не иначе.

Я растираю по кругу пальцами, собирая смазку. Подготавливаю. Мне не терпится, но я должен быть осторожными. Трогаю её сначала пальцами, осторожно ввожу в её тугой вход всего один палец, начиная двигать осторожно. Взад и вперёд.

– О боже!

– Приятно?

– Да-да! Ты же не остановишься? – глупо спрашивает она, хлопая густыми ресницами.

Наивная и сладкая. Даже если на меня обрушится потолок, я не смогу перестать трахать её узкую дырочку пальцем…

Ускоряюсь, ловля ответные сжатия стенок лона. Они сотрясаются часто-часто, сигнализируя, что она скоро кончит.

– Кончай для меня, малышка… Кончай, – хриплю, как одержимый, выпивая эмоции с её лица. Блять, она прекрасна! Бьётся в судорогах оргазма, глаза закатываются. Я не останавливаюсь. Хочу увидеть и почувствовать её экстаз ещё один раз, прежде чем пойду дальше.

Малинка дёргается и кричит громко и протяжно. Даже уши немного закладывает, но это приятный звук. Нет ничего приятнее знать, что женщина извивается и стонет по-настоящему, от удовольствия. Чувство исполненного долга, что ли? Поглаживаю узкую дырочку Насти, ставшую мягкой и податливой. Вот так, малышка… Покорная и ласковая, стоит лишь немного приручить лаской, и станет шёлковая, готовая на всё.

Штаны чуть не трескаются на ширинке. Я поднимаюсь над девчонкой. Она в экстазе. Плавает в нирване и улыбается счастливо. Никогда такого выражения, как у неё сейчас, не видел. Пронизывает насквозь и отпечатывается, как клеймо.

– Тебе хорошо?

– О-о-о-о-чень, – вытягивается всем телом и мурчит, нашкодивший котёнок, но очень довольный.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я перехватываю её узкую ладошку и тяну к себе, расположив на своём стояке. Чуть покраснев, она несмело сжимает пальцами бугор и судорожно сглатывает.

– Не делай так, – прошу. – Не то придётся учиться брать в ротик. Возбуждает…

– Ох, – выдыхает скромно и опускает подрагивающие ресницы.

Не скажешь даже, что меньше минуты назад орала и вымаливала продолжения. Но сейчас продолжения хочется мне. Встаю с кровати и ищу свою куртку. Там, в кармане должны лежать презики.

Малинка наблюдает за мной, приподнявшись на локтях. Покачивает ногами, согнутыми в коленях. Как будто приманивает меня своей щёлочкой, то покажет розовую мякоть между бёдер, то снова сведёт их вместе, припрятав дырочку. Обшариваю карманы, матерясь под нос. Где, блять, гондоны? Не мог же забыть! Они всегда там валяются…

Внезапно слышится громкий звонок. Бешеный рингтон. Мощные басы. Это не мой телефон.

– Боже…

Малинка подскакивает на кровати и прижимает ладони ко рту, начиная трястись, как от лихорадки.

– Это папа… Он… он… – едва не икает от страха. – Надо ответить. Наверное. Или просто отключить телефон! Как будто не слышала!

– М-да? Ну, идейка так себе, – хмыкаю под нос. – Беглянка из тебя тоже не очень. Что будешь делать дальше?

– Не знаю, но… – она поднимает на меня глаза и выпаливает. – Я же тебе понравилась! Забери меня к себе, Тагир?

Глава 10. Тагир

Моя челюсть падает на пол от удивления. Ну и заявленьице! Вот оно, непосредственность и очарование молодости, млять, в одном флаконе! Самоуверенная, но скромная, безбашенная, но иногда жуткая трусишка. Внутри что-то позорно размякает от мысли о том, что она совсем кроха. Я мог бы прикрыть её сердечко, трепещущее от испуга, своим, и спрятать от всех бед, но… Всегда есть паршивое «но»! Оно-то и не даёт послать всё на хер и свалить за горизонт, прихватив желаемое.

Малинка принимает паузу и моё молчание за раздумья и сомнения, подскакивает и, сложив ладони в умоляющем жесте, начинает тараторить:

– Пожалуйста! Я многое умею… Отец меня муштровал. Я готовить умею, стирать научусь, если надо. Да я кем угодно пойду. Я и в постели всему научусь… – её взгляд падает на мою ширинку. Член ещё больше напрягается под взглядом девушки. – Я всё смогу. Ты мне нравишься. Очень-очень! Пожалуйста… Я не хочу к отцу. Он меня продаст или в тюрьму закроет за побег… Тагир, умоляю! Спаси меня…

Огромные слёзы начинают катиться из глаз Малинки. Она цепляется за мою рубашку и продолжает твердить одно и тоже. Проклятый телефон продолжает трезвонить где-то под горой шмоток.

– Блять… Где он звенит, а?

Я расшвыриваю пинком вещи Малинки. Её телефон покоится там, под ними, лежит экраном вниз. Тянусь рукой к модному «Apple». Малинка вдруг замирает и хватает меня за руку, потрясённо разглядывая кольцо.

– Ты женат, – говорит грустно. – Да, конечно. Поэтому ты думаешь и сомневаешься. Но я… это мой единственный шанс. Я могу…

– Прекрати! – обрываю её сбивчивую речь. Не хочется, чтобы она унижалась ещё больше, чем сейчас. – Тише будь!

Переворачиваю телефон экраном к себе. Хочется раздолбать его об стену только потому, что кто-то такой настырный звонит, не переставая. Отец Малинки, кто же ещё.

Мой взгляд падает на экран. Бум! В голове что-то перемыкает. Моё зрение подводит меня. Точно. Это не мои глаза. Это просто… глюк! Мираж, обман… Не иначе!

С экрана на меня смотрит фото… Дмитрия, одного из самых приближённых подчинённых. Я ему доверяю, почти как своей правой руке. Верный, исполнительный, расторопный. Успех моего бизнеса во многом от него зависит. У Дмитрия не ум, блять, а цепкий крюк. В общем и целом, я им доволен, не скуплюсь с оплатой труда и не жадничаю на квартальные и годовые премии.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Это он… смотрит на меня с экрана, а под фото – надпись «ПАПА»!