Невинная пленница - Стар Дана

Другие посетители смотрели на Лейлу, как на невменяемую идиотку. Она позорила меня. В тот момент я едва сдержался. Реально. Задать бы ей хорошую трёпку, но беременная же. Жаль ребёнка. Эту женщину, ставшую хабалкой, ничуть не жаль, но может пострадать малыш – и это меня остановило. Пришлось выдернуть жену из зала ресторана и внушительно поговорить с ней, повысив голос, когда рядом не осталось посторонних. Потом она мне две недели выносила мозг обиженным видом и плаксивым выражением на подурневшем лице. Дула подкачанные губы и заваливала мой телефон сообщениями. Говорить отказывалась, но писать – писала.

И это был лишь один случай. Таких в последнее время всё больше и больше. Можно подумать, что моя жена не одного наследника вынашивает, а пятерых и пашет при том, как в концлагере. Она постоянно ноет и жалуется на что-то, часами висит в соцсетях, может ходить в неопрятном дома, забивает на ужины, если по телеку показывают любимый сериал. Ленится даже свою собаку придурочную выгуливать. Охает, пыхтит, игнорирует занятия для будущих мам, куда сама же записалась.

Одним словом, беременность отшибла Лейле мозги и превратила её в склочную, стервозную наглую бабу. Дело не в фигуре. Это естественно. Дело в поведении. Любой каприз, прихоть, дурное настроение или вздувшийся прыщ, Лейла списывает на свою беременность. Для неё это время стало пропуском во вседозволенность…

Сейчас я смотрю на свою жену, копошащуюся в своём телефоне, и вдруг о Малинке вспоминаю. Член резко дергается в штанах, яйца сводит тугим желанием.

Плотно засела в голове девчонка. Даже по ночам снится. Во сне я не останавливаюсь на полпути, а загоняю свой член на полную длину, срывая с губ красотки страстные стоны. Во сне она даёт мне всюду и умоляет продолжать… Ещё и ещё. Я двигаюсь, как ошалелый, похоть срывает планки благоразумия, но… это лишь сон! Твою же мать. Можно и в трусы кончить от таких-то снов!

Жаль, что всё так ужасно вышло. Было полным потрясением узнать, что она – дочь моего друга, обещанная другому мужчине.

Несколько дней я нещадно себя корил. Девчонку ведь грубо выволокли из отеля и засунули в тачку. До сих пор в ушах стоят её крики и визги, голос, охрипший от слёз звучит в голове на повторе. С ней очень грубо обошлись. Забросили в тачку, как мешок с зерном. Из-за меня, по сути. Потому что я сдал её папаше. Потом Дмитрий сказал, что она проблемная дочь и её нужно воспитывать. Поэтому он отправил Настю в какой-то закрытое учреждение для девушек из богатых семей. Я узнавал о нём. Проще говоря, Дмитрий запихнул Настю в строгую женскую тюрьму. Современный монастырь для зажравшихся золотых деток, млять. Говорят, там из них дурь выколачивают и учат быть покладистыми, как шёлк, готовят в жёны…

В голове промелькнуло, что это перебор. Сам же сказал, что это лишь временно, кризис бунтующего возраста. Я и сам в девятнадцать чудил… Можно было бы сказать пару слов, что я думаю на этот счёт. Но это не мои проблемы. Мне своих хватает. Не хочу ещё и в чужом дерьме копаться.

Жаль.

Очень жаль.

Внезапно в салоне авто раздался звонок мобильного телефона.

– Да, – рыкаю, доставая из брюк телефон, отворачиваясь к окну.

– Босс, новая партия пришла. Ребята ждут оплату.

– Понял. Сейчас буду.

Отключаюсь, давая приказ водителю:

– Кемал, на завод рули.

Водитель кивает, выкручивая руль влево.

– Тагир, куда мы? Я спать хочу. Домой, – зевает жёнушка, пристраивая голову на моём плече.

– На работу. Срочно надо заехать. Потерпишь?

– Ну вот, опять! Тагир, у меня ноги в туфлях не помещаются. Я в сланцах хожу… – начала канючить жена.

– Это недолго, Лей. Посидишь в машине, отдохнёшь, – уговариваю.

Лейла вроде бы соглашается. Но стоило машине притормозить, как она цепляется за мой локоть и выдаёт, капризно надув губы:

– Хочу, чтобы ты меня с собой взял. Цех глянуть хочу.

– Ты же устала, – уточняю. – Отдохни. Лучше.

– Но я хочу-у-у-у… Маленькая прихоть твоей любимой беременяшки. Ну, неужели сложно?!

Вот ведь! Человек настроение.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Вряд ли тебе понравится видеть то, чем я занимаюсь.

– Ты занимаешься рыбным бизнесом! И что в этом такого?

– Что ж, скоро увидишь. Так и быть, пойдёшь со мной в цех. Но при одном условии.

– Каком? – хлопает пышными, накладными ресницами.

– Что тебя не стошнит от запаха рыбы. На мой ценный товар!

Глава 15. Тагир

Мы шли до дверей офиса минут десять. Супруга снова жаловалась, что у неё ноги отекли. И ей ходить тяжело. Хотя, если бы кто-то крикнул, что через дорогу началась распродажа брендовых сумочек, она бы быстрее ветра побежала. И ноги сразу перестало ломить.

– Тагирчик, – мурлыкнула жена, бросившись мне на шею, – а давай ты меня пожалеешь и на руках отнесешь? Помнишь, как в нашу брачную ночь?

Она что серьезно?

– Лей, мы пришли уже. Входи, – распахиваю перед ней двери завода.

Внутри пусто и темно. На первый взгляд завод кажется заброшенным. Здесь кругом валяется куча разного хлама. Коробки, доски, бракованная фурнитура, запчасти для лодок. Так и должно быть. Для отвода глаз. Основной движ творится на цокольном этаже.

Жена замолкает. Молча идёт за мной в сторону лестницы, по которой мы спускаемся в подвал, застывая перед прочной металлической дверью.

Я прикладываю ладонь к датчику, ввожу код безопасности. Двери разъезжаются в стороны.

– После тебя, – оглашаю, пропуская жену вперед.

Деловито морща носик, Лейла входит внутрь главного помещения цеха. Осматривается, принюхиваясь, хмурится, дёргая бровями.

А вот здесь уже во всю жизнь кипит.

Светло. Людно. Шумно.

Рабочие в синих комбинезонах шустро таскают коробки с товаром, вываливая их содержимое на столы из нержавейки. После чего, потрошат и сортируют. Рыбу в одно место, ценности – в другое.

За ходом дела следят мои люди, которым я доверяю. Во главе команды – Дмитрий и Назар.

– Значит, вот где работает мой дорогой супруг? – тянет Лейла, осматривая масштаб производства.

– Да.

– Ничего особенного, – лениво шмыгает носом, – обычный грязный склад. Здесь жутко воняет. Я надеялась, ты сможешь меня удивить.

– Ах так, иди сюда! – почти зло рычу я, хватая её за кисть.

Мы подходим к одному из прилавков, сплошь заваленного рыбой. Супруга кривится, даже бледнеет, глядя на толстые тушки рыбин.

– Лучше бы ты сумочки шил. Из крокодиловой кожи. Жаль. Всего лишь грязная рыбёшка! – чуть ли не сплёвывает презренно.

– Сейчас ты быстро изменишь мнение.

Я натягиваю на руки резиновые перчатки. В одну руку беру нож, в другую – рыбину. Бросаю тушку на столешницу, чиркаю лезвием по брюху.

– Афигеть! – Лейла издает вопль, зажимая рот ладонями, когда видит, как из брюха рыбины сыплются крупные серебряные камешки. – Что это?

– Очень дорогие, редкие бриллианты, – самодовольно ухмыляюсь.

– С ума сойти! О боже! Это так круто! А бриллианты… Мама Миа, они прекрасны!

Жена тянется к тушке пальцами, как заворожённая, пялится на бриллианты. Её больше не смущает ни запах тухлятины, ни слизь, капающая со стола. Голыми руками она начинает копаться в рыбьих потрохах, вытаскивая из туш драгоценные камни.

– Одна такая рыбина стоит больше миллиона. Долларов.

– Ничего себе! – перекатывает в ладонях камни, жадно взвешивает их на ладони. – Тагир! Ты неподражаем… Они прекрасны.

Лейла нежно баюкает бриллиант подушечкой указательного пальца и напевает под нос:

– Лучшие друзья девушек….

Надо же, больше не брезгует. Шкурка продажная.

Конец ознакомительного фрагмента.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})