Укрепрайон «Рублевка» - Александр Смоленский

Растерянный Демидов и почти отрезвевший Братеев смотрели друг на друга и не могли понять – спят они еще или бодрствуют. Тем не менее оба решили не искушать судьбу – вернуться в дом и выяснить, что же на самом деле происходит.

В этот момент они услышали в небе громкий рокот мотора. Этот оглушительный звук издавал зависший над Рублевкой вертолет, из чрева которого сыпались яркооранжевые листочки. На фоне белого снега они походили на осенние листья. Только сейчас Демидов заметил, что все вокруг буквально усеяно такими бумажками. Февральский листопад, промелькнуло в голове. Какое-то сюрное кино. Он поднял одну из листовок. На ней крупными черными буквами было напечатано буквально следующее:

Уважаемые граждане! В связи с чрезвычайными обстоятельствами просьба сегодня в 17 часов всем жителям Успенского поселения явиться на собрание, которое состоится в помещении теннисного центра в Ильинском. Администрация.

«Что за чушь?» – в который раз за сегодняшнее утро подумал Демидов и приказал Гене:

– Надо срочно выяснить, что происходит.

Когда они вернулись, Екатерины уже не было. Зато Ордынский встретил их с распростертыми объятиями.

– Есть все-таки бог на свете! – торжествующе воскликнул генерал. Выслушав от Демидова историю о людях в серебристых скафандрах, он с интересом прочитал оранжевую листовку. – Ну и хорошо. Ну и ладно. Оставайтесь. Потешьте старика. С людьми пообщаться хочется. А с богом еще успею. Кстати, только что телевизор заработал. И сразу объявили, что какоето собрание намечается. Созывают всех наших шаромыжников. Может, война началась – третья отечественная? Хе-хе...

– Ну и шуточки у вас, Петр Никодимыч, – безаппеляционно произнесла оказавшаяся рядом домоправительница. – Типун вам на язык.

– Типун не шанкр. Содой вылечить можно, – игриво ответил генерал.

Он был явно рад, что Демидов вернулся. Тем более что Лидия Федосеевна успела насплетничать о том, что он познакомился с Катей и якобы молодые люди произвели впечатление друг на друга.

Между тем сам Демидов был мрачнее тучи.

– Ничего не понимаю, – как заведенный повторял он. – Допустим, мобильные телефоны не работают, хотя непонятно почему. По ним что, распространяется зараза? Ну а городские телефоны? Почему вашу АТС отключили?

– Городской уже тоже ожил, но, похоже, за пределы Рублевки не выходит. На последние четыре цифры номеров, начинающихся с четыреста восемнадцать, звонить можно. Я уже проверял, – радостно сообщил Ордынский.

Старику все случившееся было весьма занятно. Где еще найти подобное развлечение?!

– Вам весело. А мне надо в аэропорт, – застонал от собственной беспомощности Демидов. – Да и вещи мои в гостинице «Мариотт»... – Он с надеждой посмотрел на Гену Братеева. Но тот опять отключился и, сидя в кресле, уже готов был пустить храпака.* * *

Если бы временные и постоянные обитатели Успенского поселения могли хоть на минуту всерьез поверить, что происшествие минувшей ночи коренным образом способно перевернуть их жизнь, то они, наверное, открыто бы загрустили.

Но в том-то и дело, что в большинстве своем никто так подумать по тем или иным причинам не мог. Даже дед Иосиф, которому совсем недавно привиделись туруханские зимы, и тот, похоже, быстро пришел в себя. Его волновало лишь предстоящее застолье. Иосиф отлично знал, что внук кровь из носу должен быть на каком-то совете директоров в Москве. А если так, он все же окажется на Черемушкинском рынке, куда еще в молодые годы возил из Кутаиси свежую сочную зелень. Поэтому, как только они развернулись у кордона, дед с максимальной деликатностью спросил внука:

– А что, другой дороги нет? Всегда же есть другая дорога. Тем более в таком месте, как ваша Рублевка.

– Попытаемся прорваться, дедуля, – удрученно ответил президент молочно-соковой компании, предчувствуя бесполезность каких-либо дальнейших действий.

Они поочередно потыкались по другим дорогам, которые неожиданно стали казаться Михаилу дорогой жизни или, по крайней мере, коридором через Вену и Рим в Израиль, которым много лет назад из страны выехали его родители.

– Вай-вай! Что же мне делать? Из чего буду праздничный обед готовить? – чуть ли ни по-бабьи запричитал Иосиф.

– Из чего, чего. Из того, что в доме имеется, – почти разозлился внук, но тут же взял себя в руки. Все-таки уважаемый дедушка. – Из магазина, наконец, возьмешь продукты.

– Как можно, сынок? Стыдно. У вас в магазинах все несвежее...

Но увидев, как сверкнули глаза на заднем сиденье, прикусил язык.

Навстречу двигалась колонна крытых военных фургонов. Выглядели фургоны весьма странно. И не только потому, что их темно-зеленый защитный окрас с желтыми пятнами был весьма непривычен для здешнего пейзажа... Грузовики походили на передвижные химические лаборатории. На крышах были установлены какие-то металлические шары диаметром в метр-полтора. Они были медного цвета, с выступами, углублениями, кольцами. Со всех сторон торчали штыри и антенны.

– Что за глубоководные мины? – удивленно спросил водитель, напряженно молчавший всю дорогу. Но поскольку ответа так и не услышал, сам же со значением продолжил: – Наверное, это секретное оборудование. Учения проводят. Или еще что-то...

– Вот именно, или еще что-то, – пробурчал молочный король. Для него этот эпизод обретал некий зловещий смысл.

Проехав Усово в обратном направлении, «Мерседес» резко затормозил.

По шоссе медленно и даже как-то торжественно шли люди в серебристых скафандрах. Шлемы с прозрачно-коричневыми забралами полностью скрывали их лица. За спинами висели ранцы с надписью «Спасатель». В руках у них были какие-то «швабры» с распылителями на концах.

– Спасатели! – воскликнул дед Иосиф. – Но что они здесь делают? Деревья опрыскивают или мышей травят?

– Надо позвонить домой, – озабоченно буркнул Агулов и достал из правого кармана куртки мобильный телефон. – Черт знает что происходит...

– Звони, деточка...

Но мобильник только пищал жалобно и бесполезно.

– Ну и дела! Не работает! Вообще не работает!

Старик снова почувствовал, что Черемушкинского рынка сегодня он не увидит.

– Скорее давай домой! – скомандовал Агулов водителю.

– Может, все-таки спросим у этих инопланетян, что случилось? – предложил водитель Виктор. – Или пусть «второй» тормознет, поинтересуется.

– Уже интересовались на блокпосту. Быстро забыл? – произнес в сердцах старик.

Подъехав к дому, он несколько успокоился, увидел старика Акимыча на своем излюбленном месте. Тот стоял, прислонившись к кирпичной стене, и курил. Сразу было видно, что от празднования Дня защитника Отечества накануне он еще не оправился. А может, начал праздновать заново.

Уезжая в Москву, Иосиф угостил его чачей с бутербродами, густо намазанными черной икрой. Но судя по тому, как Акимыч боялся отойти от стены, он на этом не успокоился и наверняка сделал обход ближайших соседей с искренними поздравлениями, которые влекли за собой очередные фронтовые сто грамм.

Опытным глазом дед Иосиф сразу понял, что дело плохо. А жаль. Он почему-то был уверен, что Акимыч уже все знает и разъяснит создавшуюся ситуацию.

– Вчера ночью прилетали эти... етить их мать, – произнес вместо приветствия Акимыч.

– Кто эти, Акимыч?

– Ино.. ино... планетяне... – вымолвил наконец Акимыч. – Ты понимаешь, старик? Вышел я вчера ночью по нужде. Очень хотелось... А тут летит какая-то фиговина. Ты когда-нибудь видел, как эта... летит снаряд от этой... «катюши»?

– Нет, Акимыч, не имел такого счастья, – ответил Иосиф.

– Вы все, блин, спали, а я как верный защитник отечества...

– Ты хоть помнишь, зачем выходил во двор? Так что ври, да не завирайся, – серьезным тоном произнес грузин.

– Не в этом дело, – быстро забыв про отечество, согласился Акимыч. – Я видел и слышал, а значит, был на посту.

– Что ты слышал, Акимыч?

– Все! Как грохнуло! Потом зарево!

– А может, это был салют?

– Какой, едрить, салют? В час ночи, блин...

Дед Иосиф сам не любил сквернословия и обычно никому не позволял. Но в данной ситуации делать замечание Акимычу за использование ненормативной лексики он счел бесполезным.

Неожиданно Акимыч, вернув на место окончательно скосившиеся к носу глаза, попросил:

– Иосиф Бесланович! Уважаемый! Позвольте на вас опереться. – И не ожидая ответа, отвалился от стены и почти рухнул на деда. – А ты помнишь фильм Формана «Что-то пролетело над гнездом кукушки»?

Дед Иосиф опешил. Устами Акимыча говорил кто-то другой. Может, вселившийся в него инопланетянин?

– Нет, не помню никакой кукушки и никакого Формана. И к тому же тебе сто раз повторял: не Бесланович я, а Бесоевич...

– Врешь. Я слышал только про Бесланович. А про кукушку я к тому, что какая-то хреновина пролетела в небе и как... Ну, ты сам знаешь, как...

Дед взял Акимыча под локоть и повел в дом. Старик подумал, что Акимыч действительно бредит. Он уже хорошо изучил его повадки. Дело могла поправить только дополнительная порция водки.