Монстр под алыми парусами - Яся Белая

как можно выше огарок свечи. Неровный свет выхватил темную фигуру в проеме двери. Незнакомец касался головой высокой притолоки, а за спиной его струился черный, черней самой ночи, плащ, будто осыпанный серебристой пыльцой. На правом плече, скрепляя складки, красовалась серебряная фибула в виде осьминога, хищно взметнувшего щупальца и злобно сверкавшего зелеными бусинами глаз.

Плащ из кожи звездного ската и осьминог на правом плече могли означать только одно – этой ночью к старейшине пожаловал сам глава королевского сыскного подразделения «Серые осьминоги». А стало быть, в Каперну пришла большая беда.

По-бабьи запричитав и отступив еще на шаг, старейшина зашелся в тихом вое, умоляя стоявшего на пороге простить и помиловать неизвестно за что, а может, за все сразу.

Гость переступил через порог и вошел. Щелкнул пальцами, и комнату залил призрачный зеленоватый свет, словно солнечные лучи пробивались сквозь толщу воды.

В неровных отблесках стало заметно, что визитер еще довольно молод, наверное, ему не было и тридцати, а черты его лица отличались правильностью, утонченностью и запредельной холодностью. Сам же он, несмотря на высокий рост и ширину плеч, был изящен и легок. А та вежливая властность, с которой он велел «прекратить ритуал чинопочитания», говорила о том, что человек этот находился на самой верхушке иерархической лестницы и привык к беспрекословному подчинению.

Однако старейшина умудрился поклониться еще три раза, пока предлагал гостю расположиться в кресле и суетливо разжигал камин.

Ночной визитер вальяжно уселся, стянул с узкой ладони черную перчатку, под которой блеснуло кольцо все с тем же осьминогом, и, закинув ноги в потертых сапогах на низенький столик, потребовал:

– Принесите-ка чего-нибудь выпить. Желательно покрепче. И пошевеливайтесь там, у нас будет длинный и не совсем приятный разговор.

– Сей же час, Ваше Высо…

Гость небрежно взмахнул рукой:

– Никаких «Высо…» и прочих громких титулов. Просто Артур Грэй, капитан разведывательной шхуны «Секрет», – холодно прервал он новый прилив раболепия у старейшины.

Вообще-то человека, который сейчас сидел в гостиной Вика Броди, мало кто видел в лицо или знал лично. От него старались держаться подальше, потому что подразделение, которым он управлял, на то и было тайным. Но старейшине по долгу службы полагалось знать и как он выглядит, и какова его подлинная личность.

Поэтому сейчас, опустив голову, Вик Броди прятал злорадную улыбку. Когда Ассоль давеча называла ему имя своего предначертанного, он не сказал ей и слова о том, что в их королевстве есть только один принц Артур Грэй, вернее, Артур Грэй Ангелонский, старший сын правящей династии, и он явно не тот, о ком мечтают восторженные барышни.

Все это старейшина думал по пути в кладовую, приговаривая про себя: «Явился твой женишок – смотри не пожалей», – и мерзко хихикал. В кладовой быстро пошарил глазами по полкам, подсвечивая себе все тем же огарком, и выбрал огромную запыленную бутыль. С нею и двумя медными кубками явился пред ясные очи своего посетителя.

Первый кубок, наполненный едва ли не до краев, он протянул Грэю, во второй плеснул буквально чуть-чуть и поставил его возле себя.

– Знатный ром, капитан Грэй. Мне в моем возрасте уже нельзя – врач не рекомендует.

Грэй же осушил свою порцию залпом, словно то была ключевая вода, а не выдержанный ром, которым, как утверждали продавшие его плуты, можно было разжечь камин.

Вик Броди намеревался повторить подвиг гостя, но с первого же глотка, обжегшего горло, закашлялся, а из глаз брызнули слезы.

Грэй, глядя на это, лишь злорадно хмыкнул и процедил:

– Что-то вы совсем своего доктора не слушаете, любезный. Так и до могилы недалеко.

И в завершение тирады столь дружелюбно оскалился, что у старейшины зашевелились волосы на затылке.

Он и так едва сдерживался, чтобы не юркнуть за шкаф или не нырнуть под диван, потому что стройную фигуру Грэя, словно призрачная аура, окружали полупрозрачные щупальца. А оскал, который только что продемонстрировал капитан, и вовсе пугал до икоты. Особенно вкупе с упоминанием могилы из уст «серого осьминога».

Однако Грэй быстро перешел на серьезный тон, хотя и не лишенный ехидных ноток:

– Как вы поняли, любезнейший, я здесь по делу государственной важности.

– Ну разумеется, Ваше Высо… милорд… капитан Грэй. Разве ж вы можете явиться по другому поводу.

«Если только не сам морской дьявол прислал вас по мою голову», – очень хотелось добавить ему, но, поразмыслив, Вик Броди благоразумно сдержался.

– Мне отрадно знать, что вы это понимаете, – продолжал между тем Грэй, явственно наслаждаясь эффектом от своих слов и жестов. – Значит, до той поры, пока мы с моими людьми не выясним, кто или что приманили гуингара в эту богом забытую дыру, мы будем получать всяческое содействие и помощь с вашей стороны?

– Вне всякого сомнения, – верноподданнически подтвердил старейшина. – Более того, если кто-то попробует учинить вам какие-либо препятствия или же будет искажать передаваемую вам информацию, я сам лично накажу наглеца.

Грэй презрительно хмыкнул:

– Я бы хотел посмотреть на этого кретина лично, перед тем как… – Пояснять он не стал. По мертвенной бледности, залившей лицо старейшины, было ясно, что излишних подробностей тот не переживет. – И да, не смейте раскрывать мое инкогнито до тех пор, пока все не будет кончено.

– Конечно, конечно же… Не пикну!

– …но, – продолжил Грэй, игнорируя истерично-фанатичные заявления старейшины, – пустите слух, что «Серые осьминоги» в городе. Пусть тварь повертится, как плотва на сковородке. Понервничает. Явит себя. А до того времени мы проверим, чья маскировка лучше, его или наша.

Грэй попросил еще рому, снова осушил залпом и как бы невзначай заметил:

– Был еще один человек, кто видел, как судно без опознавательных знаков входит в заброшенную бухту. Тот, кто следит у вас за огнем на маяке.

Старейшина с облегчением махнул рукой:

– Вот уж кого не стоит опасаться, так это наших обитателей маяка. Там живет лишь нищий старик-смотритель, бывший рыбак, и его чокнутая дочурка. Даже если хляби небесные разверзнутся и господь в величии своем сойдет на землю, а они станут тому единственными свидетелями, то им все равно никто не поверит. В поселении у нас народ благоразумный, обходит маяк стороной… Как и отца с дочкой.

Грэй обхватил тонкими пальцами подбородок и уставился в огонь, размышляя о чем-то своем…

– С чего вы взяли, что та девушка чокнутая? – спросил он, и старейшина уловил скрытое недовольство.

– А станет нормальная девица восемнадцати лет от роду прозябать в полуразвалившемся маяке с пьянчугой отцом? И зажигать по ночам, когда все нормальные и благовоспитанные девы ее возраста спокойно спят, путеводный огонь?

– А ведь именно свет того