Бабочка, выкованная из стали - Екатерина Николаевна Островская

— С невестой.

— Поздравляю. И когда свадьба?

— Мы с Викой еще не определились. А теперь уж тем более.

На глазах Олега выступили слезы.

— Штамп в паспорте не самое главное, — постарался успокоить его Гончаров, — главное, чтобы любовь была.

Парень кивнул. И признался:

— Мы в самом деле любим друг друга. Давно бы поженились, но…

— Родители были против?

— Папа был не против. Говорил, что у меня своя жизнь и собственная голова. А мама сказала, что полгода — это очень маленький срок знакомства, чтобы жениться…

— Вы невесте уже сообщили о своем несчастье?

— Конечно, она сказала, что попытается выбраться с работы пораньше, чтобы меня поддержать. Она в фитнес-салоне работает администратором. А маме не дозвониться: ее аппарат то недоступен, то она просто не отвечает на вызов.

— Вы где трудитесь?

— Я в аспирантуре учусь. Еще год остался. И работаю у отца бухгалтером. Ну, как бы бухгалтером подрабатываю — там никакой особой работы: я тетрадку заполняю: он ведь на упрощенке. А годовые отчеты уже нанятый бухгалтер делает.

— Много отец вам платил?.. Простите.

— Пятьдесят тысяч в месяц.

— Неплохо, конечно. Но ведь вам надо было с девушкой и в театр, и в клуб.

— На это я у мамы выпрашивал. А вообще отец говорил, что если мне нужно больше, то есть много мест, где можно заработать.

— А сам-то он много имел со своих гаражей и автосервиса?

Олег отвернулся и смотрел молча в сторону.

— Меня не интересует, сколько он утаивал от налогообложения. Я занимаюсь расследованием убийств, — объяснил подполковник.

— Его не убили, — напомнил парень, — здесь несчастный случай.

— В Америке говорят, что в мире только две неизбежности, — начал Игорь.

— Я знаю, — снова кивнул его собеседник, — это смерть и налоги. Отец работал честно. У него по-разному выходило, но дохода меньше пятисот тысяч не было никогда. И то это официально только. Ну вы же понимаете: не все можно провести через бухгалтерию даже при желании.

— Пятьсот тысяч! — удивился Гончаров. — В месяц? Как так получается? Можете не скрывать, потому что я к налоговой никаким боком.

Парень кивнул и начал объяснять:

— Сорок гаражей: по пять тысяч каждый — это только доход по аренде, а еще есть авторемонт: два подъемника, каждый приносил в день чистыми десять тысяч. Автомойка доход давала. Грязными за все выходило даже больше миллиона, но надо было платить за электричество, за воду, за охрану, содержать территорию надо, опять же налоги…

— Все равно очень жирный кусок получается! Теперь вы всем там заправлять будете?

Олег кивнул и вдруг вскинул голову:

— Вы что? Неужели вы подумали, что я…

— Нет, я просто поинтересовался, кто будет управлять предприятием. Ведь ваша мама не справится.

— Мама точно не справится, — подтвердил парень, — она вообще далека от всего земного. Она по образованию театровед, а все театроведы — люди из другого мира.

В комнату заглянул майор Федулов.

— Ты долго еще здесь? — обратился он к Гончарову. — Тут все ясно как божий день. Я погнал в РУВД и оперов своих забираю: нечего им тут делать.

— Советую опросить соседей сверху и снизу, — посоветовал Игорь, — они должны были что-то слышать. Звук падающего тела, например.

— Пусть участковый этим занимается: он все это замутил — пусть сам и расхлебывает.

Все ушли, было слышно, как на площадке остановилась кабина лифта.

— Этот Шишкин уже не в первый раз всем голову морочит, — прозвучал на площадке чей-то недовольный голос.

Загремев, кабина ушла.

— Слышимость у вас однако, — произнес Гончаров.

— Потому что вторая дверь не прикрыта, она со звукоизоляцией, — объяснил Олег, — обычно не слышно ничего.

Запиликала мелодия мобильного аппарата. Олег поднес телефончик к уху, а Гончаров вышел в коридор, где лежал труп и стоял участковый Шишкин.

— Я вызвал машину, чтобы в морг увезли, — доложил ему участковый. — И что теперь: меня заставляют подписывать акт о смерти, что это несчастный случай… Я отказался и написал, что нужна доследственная проверка. На меня наорали, дескать, у нас дознавателей не хватает, а те две, что есть, вообще круглые дурочки, хоть и закончили недавно школу милиции.

— И по пятницам они еще бухают с операми из убойного, — понимающе произнес Игорь.

— Не только по пятницам.

— Соседей обойди!

— Я уже обходил. Никто ничего не слышал: говорят, что было тихо. А где-то перед полуночью приехала мусорная машина, которая забирает наполненные контейнеры и выставляет новые. Когда все это выгружалось и загружалась, гул стоял, а ведь ночь, люди спят… Вы понимаете?

Гончаров не успел ответить, потому что из гостиной вышел Олег.

— Сейчас мама приедет: ей Вика позвонила и сообщила. Я сказал Вике, что мама не берет трубку, а Вика с первого раза ей дозвонилась. Она уже едет за ней…

Он посмотрел на тело отца и отвернулся.

— А почему его никто не прикрыл? — спросил Гончаров.

— Дайте что-нибудь, — попросил участковый Шишкин у Олега.

Молодой человек принес простыню, протянул ее Шишкину и заплакал. Убежал в комнату, и было слышно, как он там рыдает.

— В ванной на стене шкафчик с лекарствами, — шепнул участковый. — Я, когда квартиру осматривал, видел. Может, там успокоительные таблетки есть. Я посмотрю и если найду, то дам парню. Это можно?

Игорь кивнул и отправился на кухню. Опустился за стол и начал размышлять. Возможно, местные опера правы: смерть бытовая, ненасильственная — несчастный случай. Но как мог человек с пробитой головой проползти столько? А если кто-то перетащил тело? Если так, то с какой целью?

Вернулся участковый и сообщил, что успокоительные таблетки имеются и в очень большом количестве.

— Дай пареньку две таблетки, — посоветовал Игорь, — чтобы уж наверняка успокоился. У меня жена по две принимала, хотя ей-то с чего было расстраиваться.

Он подошел к окну и выглянул во двор: близко к дому росли высокие тополя, за которыми просматривались небольшая необорудованная парковка и бетонное ограждение,