Бабочка, выкованная из стали - Екатерина Николаевна Островская

сидели двое мужчин в гражданской одежде, один из которых громким шепотом отчитывал стоявшего у стены полицейского с погонами старшего лейтенанта.

— Ты своей башкой думай, что творишь: любому дураку видно, что тут чистой воды бытовуха, а ты на наш отдел вешаешь глухаря, за который нас всех потом по очереди и в хвост и в гриву…

— Так пусть ваш дознаватель проведет доследственную проверку и вынесет свое решение, если здесь и в самом деле несчастный случай — вы просто не будете возбуждать дело, — оправдывался участковый.

— А дознавателю, по-твоему, больше нечем заниматься? Вот ты тут из себя Шерлока Холмса изображаешь, а у нас сейчас из-за тебя дела стоят…

Игорь вошел на кухню и представился:

— Подполковник Гончаров.

— О-о, — поднялся один из оперов, — уже новое звание получил. Поздравляю с повышением.

— Участковый инспектор старший лейтенант Шишкин, — представился участковый.

— Что тут у вас?

Молодой полицейский бросил взгляд на оперов, после чего посмотрел на прибывшего подполковника и начал объяснять:

— Сегодня в половине девятого утра мне позвонил проживающий здесь гражданин и сообщил, что он вернулся домой с дачи, где ночевал, и застал отца мертвым. Предположительно, отец пошел в туалет, а когда выходил, то упал назад и ударился затылком об унитаз. На унитазе следы крови, а на затылке глубокая рана.

— Что говорят эксперты?

— Сказали, что с момента смерти и до того времени, как они осмотрели труп, прошло около двенадцати часов, то есть смерть наступила в период от одиннадцати часов вечера до полуночи. Мужчина в это время ложился спать, потому что на нем только трусы и майка.

— Очень меткое наблюдение, — усмехнулся опер в гражданском костюме.

— Позвонивший вам человек был один или есть еще свидетели обнаружения трупа?

— По его словам, был один, — продолжил участковый. — Сначала он завез на работу свою девушку, с которой провел ночь на даче, поехал сюда, потому что отец не отвечал на звонки.

— Чем занимался погибший?

— Он сдавал в аренду гаражи. У него гаражная стоянка с автоматической мойкой и двумя подъемниками для ремонта автомобилей. По работе и бизнесу ни с кем не конфликтовал. И здесь ни с кем… то есть по месту жительства: все отзываются о нем положительно. И вчера вечером он пребывал дома один: по крайней мере, соседи не видели никаких посторонних. Да и в спальне у него на столе стоит бутылка виски объемом семьсот граммов. Бутылка опустошена наполовину.

— То есть можно считать, что он находился в состоянии средней степени опьянения, — опять подключился к разговору оперативник. — А может, и в сильной степени, если он еще что-то употребил. Или реакция организма у него на такую дозу могла быть специфической… Короче, нажрался мужик, пошел ночью в сортир, на выходе его качнуло, он упал и темечком о горшок. Что тут обсуждать, ведь все ясно и без протокола.

— В подъезде есть камера, — вспомнил Игорь.

— Она не работает, — объяснил старший лейтенант Шишкин, — потому что жильцы считают плату за видеонаблюдение завышенной. И управляющая компания отключила камеру. Но хозяин квартиры был здесь один: соседи не слышали ничего. Кроме того, по словам сына, из квартиры ничего не пропало.

Гончаров обернулся к участковому:

— Почему же вы тогда считаете, что это, возможно, убийство?

— Потому что труп лежит не в туалете, а в коридоре и расстояние до унитаза почти два метра. А вообще вы с сыном поговорите. У меня не получилось что-либо у него выяснить. Сына Олегом зовут.

Игорь вышел в коридор. Эксперты закончили осмотр, один из них смотрел на кухню, но обратился к Гончарову:

— Сигаретки не найдется?

Гончаров покачал головой, показал на мертвое тело и спросил:

— На ваш взгляд, что тут может быть?

— Все что угодно. Но скорее всего, он сам упал, и никто его не толкал. Выпил, заснул, потом приспичило, пошел нетвердой походкой, сделал свои дела, не проснувшись окончательно, и на выходе его заштормило. Упал на спину и затылком ударился. Умер не сразу, попытался выбраться. Но получилось только ногами вперед ползти. Следы крови видите? Вот на унитазе, а вот дорожка на полу. Никакого криминала.

— Можно?

Олег кивнул и поднялся, подошел к столу, выдвинул стул и опустился на него.

— Мои соболезнования, — сказал Игорь.

Олег еще раз кивнул.

— Отец часто выпивал? — спросил Игорь.

Парень кивнул, но тут же опомнился:

— Выпивал часто, но понемногу — дозу свою знал: пьяным бывал крайне редко. Но даже если и был пьян, то все соображал, реагировал адекватно и не качался при ходьбе.

— Триста пятьдесят граммов для него обычная доза?

— Это его норма, после которой он говорил: «Все! На сегодня хватит — мне завтра за руль». Он даже по таблице рассчитал, что при его массе тела триста граммов алкоголя уходят полностью за двенадцать часов.

— У него были враги?

Олег покачал головой, а потом ответил:

— Врагов не было, да и друзей тоже. Он не любил компании. После работы сразу домой возвращался. Ужинал… ну и рюмка-другая. Если мама присоединялась, то они могли и по три, и по четыре рюмки, но виски они пили из стаканов со льдом.

— А у мамы были враги, может, она с кем-то ссорилась?

— А ей-то из-за чего с кем-то ссориться? Мы ее оберегали с отцом от всяких неприятностей: мама вообще очень впечатлительный человек.

— А где мама сейчас?

— У подруги на даче. Мама не работает. То есть у нее есть работа, но в офис ходить не надо. Она киновед: для журналов пишет рецензии и статьи по новым вышедшим в прокат фильмам. И ей скучно дома одной целыми днями.

— Но у вас есть и своя дача.

Олег снова кивнул:

— Не дача, а загородный дом. Там и зимой можно жить. Недалеко от города находится. Если пробок нет, то можно добраться за сорок минут от крыльца до крыльца.

— Вы сегодня там ночевали?

— Там.

— Один?