Время страстей - Хэдер Позессер

Кристин не ошиблась. Открыв дверь в библиотеку, она увидела незнакомца… нет, Коула, его зовут Коул Слейтер, и надо перестать думать о нем как о незнакомце. Это была большая комната. Здесь пахло трубочным табаком и кожей, и все здесь напоминало ей об отце.

Коул хорошо смотрелся в этой комнате. Он снял свою шляпу с пером, шпоры с сапог и куртку. Кристин остановилась, досадуя, что снова чувствует дрожь при одном только взгляде на этого человека.

Он сидел, положив обутые в сапоги ноги на одну из скамеечек, которые в беспорядке стояли вдоль книжных полок. Его сапоги были высокими, наподобие кавалерийских. Брюки обтягивали длинные стройные ноги, выдавая красивую линию сильных бедер и контуры ягодиц. Он был широкоплеч, с развитой мускулатурой и все же производил впечатление худощавого человека. В расстегнутом вороте его рубашки виднелись темные волосы, и Кристин подумала, что, вероятно, вся его грудь покрыта темными волосами.

Вдруг она заметила, что и Коул тоже смотрит на ее грудь и улыбка прячется в уголках его губ. Она почти опустила ресницы. Почти. Ее глаза были на одном уровне с его глазами, и она немного приподняла подбородок. Затем кивком головы указала на отцовскую рюмку, которую он держал. Эта маленькая ликерная рюмочка казалась просто крохотной в его бронзовой от загара сильной руке с длинны ми пальцами. Кристин улыбнулась.

– Вижу, Шеннон уже позаботилась о вас. Он с улыбкой взглянул на сияющую Шеннон. Она сидела на одном из диванчиков.

– Ваша сестра – самая очаровательная и обходительная хозяйка, каких я знал.

Шеннон зарделась от удовольствия, затем засмеялась и вскочила на ноги с забавной смесью грации и неуклюжести; точно молодой жеребенок, подумала Кристин.

– Во всяком случае, я стараюсь, – сказала Шеннон. – А вы даже не представлены друг другу по всем правилам. Мисс Кристин Маккайи, разрешите вам представить мистера Коула Слейтера. Мистер Слейтер, это моя сестра Кристин Маккайи.

Коул Слейтер встал и сделал шаг вперед. Он взял руку Кристин, и их глаза встретились как раз перед тем, как он наклонил голову, и губы его коснулись ее руки.

– Рад познакомиться, мисс Маккайи. Очень рад.

– Я тоже рада, мистер Слейтер. – Кристин пыталась по его выговору определить, откуда он родом, и не смогла. Он говорил иначе, чем уроженцы Дальнего Юга и Новой Англии[7]. Он не был иностранцем, но и характерного говора жителей Среднего Запада она тоже не уловила.

Он все еще держал ее руку в своей. Кристин почувствовала тепло его губ, когда он коснулся ее кожи, и это ощущение, казалось, проникло в нее и уже жарким потоком растекалось по всему телу. Кристин поспешно отняла руку.

– Мы, в самом деле, не знаем, как и благодарить вас, – сказала она, замерев и глядя ему прямо в глаза.

– Не стоит меня благодарить. Просто я оказался в нужный момент в нужном месте, вот и все. Кстати, я чертовски голоден, а запахи доносятся такие, что просто слюнки текут. Накормите меня – и будем квиты.

Кристин удивленно взглянула на него.

– Вы меня простите, если я считаю свою жизнь, своих друзей, свою сестру, свою…

– Девственность? – вставил он.

– Свою личность, – спокойно поправила его Кристин и продолжила: —…много дороже даже самой вкусной еды.

– Ну, видите ли… – Он поставил пустую рюмку, задумчиво глядя на Кристин. – Я считаю, что вы стоите больше, много больше, мисс Маккайи. И все же жизнь – это не поход в магазин одежды. Я не продаю свои услуги ни за какую цену. Я действительно рад, что оказался здесь, когда был нужен. Если я чем-то помог вам…

– Вы знаете, что очень помогли мне. Вы спасли всех нас.

– Ну, хорошо, я помог вам. И очень рад быть вам полезен.

Кристин подумала, что его голос подходит к его глазам. Это не баритон, но глубокий голос с жесткими нотками, и казалось, тому, что он говорит, можно безусловно доверять. Бродяга, человек, знающий толк в оружии… Сегодня он смотрел смерти в лицо почти безразлично. Откуда он пришел, этот человек?

Кристин отступила назад. Он был высоко го роста, более шести футов, а она не больше пяти футов и двух дюймов. Она чувствовала себя комфортнее, когда между ними было хотя бы небольшое расстояние.

Это расстояние помогало ее сердцу не так сильно биться, помогало ее крови не так стремительно мчаться по жилам. Встревоженная, она спрашивала себя, что в нем было та кого, что рождало в ней эти ощущения. Все это было для нее ново, даже с Полом она не испытывала ничего подобного.

Конечно, она была осведомлена о некоторых сторонах жизни. Даже Шеннон это знала. В конце концов, они жили на ранчо. Племенные быки ее отца, не раз получавшие всевозможные призы, – самое ценное, что он после себя оставил. И неважно, что много скота у них украли: Кристин знала, что с этими быками она может начать все сначала. Но именно из-за того, что они имели дело с животными, ни для кого не могло остаться секретом, как происходит оплодотворение.

Все это казалось очень грубым. А сегодня Кристин чуть не стала жертвой страсти Зика Моро. После столкновения с ним ей отчего-то подумалось, что быки в подобной ситуации вели себя, в отличие от него, как благородные джентльмены. Она все знала, но и представить себе не могла, что женщина способна мечтать о близости с мужчиной, думать о том, как бы его руки ласкали ее, как его губы касались бы не только ее губ…

Ей хотелось закричать. Она внезапно подумала, что Коул способен читать ее мысли, потому что он снова улыбнулся, и его улыбка, казалось, достигала ее сердца и души, согревала ее. Он, конечно же, знал это…

Кристин бросила на него сердитый взгляд и отвернулась, забыв, что он спас ее от участи более страшной, чем смерть.

– Еда, которую вы так высоко цените, мистер Слейтер, в это самое время ставится на стол. Шеннон… давайте все перейдем в столовую.

Коул Слейтер последовал за хозяйкой через гостиную в столовую, внезапно ощутив нежный запах, исходящий от ее кожи. Затем он заметил, что ее благоухающая кожа такая гладкая и мягкая, как кремовый шелк… и такая соблазнительная… Ее волосы, свободно спускающиеся по плечам, напоминали золотые нити, а глаза были спокойными и удивительно мудрыми.

Совсем недавно неподалеку отсюда он видел ее другой – всю измазанную грязью. Он видел ее внутреннюю силу, но она казалась ему совсем юной. Девочка, которая бешено защищалась от целой оравы озверевших мужчин. Но вот этот образ подернулся дымкой тумана, и теперь он видел ее как сквозь яркую красную вспышку.

Ему следовало убить этого ублюдка. И не важно, каково его собственное прошлое, не важно, каковы его принципы. Этого негодяя, Зика Моро, надо было прикончить. Зик узнал его. Ну и что ж, он тоже узнал Зика. Зик относился к тем выродкам, которые могли не моргнув выстрелить в безоружного человека.