Решето над бездной - Неизвестно

     Шли долго и когда пришли, то посыпались вопросы и смешки.

     – Ну как, сладко топать?

     – Другой раз будете знать, как не идти вместе.

     – А мы в «Эмке» ехали, – фасонил Гешка.

     – Зато мало видели, – обрезал я.

     Подзакусили и отдохнули. Сходили за водой к крану. Мне как-то стыдно было ходить по городу в таком виде. Моя обувь была похожа на что-то неестественное. Хорошо, что солнце уже зашло и не так было видно.

     Город зажегся огнями. На стене дома, в котором мы расположились на ночь, загорелась лампочка. Во дворе стало немного светлее. Назначив дежурных, все улеглись. Я дежурил первым. От нечего делать пробовал зашить простыми нитками чувяк. Долго возился, вдевая нитку в иголку в таком полумраке. Потом меня сменили, и я лег. Не знаю о чем я думал, мне просто было смешно видеть себя спящим себя таким образом, как бродяга.

     30 июля 51 г.

     – В нашем распоряжении полдня, – сказал Валентин Иванович. –осмотрим город немного и домой. Наймем машину.

     Мы вышли из нашего места пребывания и пошли в центр. Гешка шел и рассказывал о разных местах. Он ведь жил здесь несколько лет.

     Город мне не понравился. Или может быть я не привык видеть дома на склоне горы. Не знаю. Какое-то непонятное чувство. Казалось я нахожусь на дне тарелки, как какая либо галушка. Краями этой тарелки служили горы. И странно было видеть весь город, находясь на окраине. Белов рассказывал, что  ночью местные хлопцы предлагали девчатам толстую пачку денег.

     Море еще спало и казалось каким-то холодным и угрюмым. Солнце за горами еще не освещало его поверхность. Горы виделись в дымке. Из труб цементных заводом шел дым, а корпуса были белыми от  пыли…

     … Снова дорога. Блестит асфальт. Свистит в ушах. Мерно шумит под колесами разогревшийся асфальт. Придерживай кепки! Эх, красота!

     Машину все-таки нашли до самой Славянской. Среди гор… Дорога виляет, на спусках ехали без мотора, притормаживая.

     – Скоро море, – сказал кто-то.

     Да, оно показалось далеко внизу, покрытое морщинами волн. «Прощай, свободная стихия!»

     3. Решето над бездной 1952 года.

     СТАНИЦА СЛАВЯНСКАЯ.

(Отрывок из Tagebuch 17-20 августа –Тень от крыльев стрекозы на клавишах аккордеона)

     Сквозь сон слышу шепот:                                                            День первый

     – Да еще немного насыпь.

     – Хватит, а то я не донесу.

     Первый голос отца, а второй Гешки. За помидорами пришел– мелькнуло у меня в голове, и я открыл глаза. Было еще сравнительно рано, хотя солнце и взошло. Лучи его резали неровными пятнами отпечатков листьев пространство под орехом, где я находился в своей подвесной кровати. Я приподнял голову. Гешка и отец сидели возле кучи помидор и возились с авоськой.

     – Чего так рано? – спросил я недовольный.

     – А ты уже встал, – обрадовался Гешка.

     Я приподнялся и сел на край самодельного гамака. Заскрипела веревка.

     – Вчера к нам гости приехали, – сказал Гешка, – поэтому меня и послали к вам за помидорами так рано.

     – Откуда приехали? – спросил я.

     – Одни из Белоруссии, а бабушка из лесхоза. С бабушкой приехала и девчонка, такая как ты. Перешла кажись в 8–й класс. У нее аккордеон. Знаешь, как хорошо играет! Вчера вечером долго играла.

     – А еще кто приехал? – просил я, хотя мне в голову «влезла»  эта девчонка, но спросил, чтобы лишь говорить.

     – Тетя с мальчиком, таким как Анатолий, они из Белоруссии.

     Гешка вскоре ушел, а я подумал: «Интересно, что она из себя представляет. Как бы к ним сходить? Так как-то не удобно. Может мать за чем либо пошлет… Да еще говорит на аккордеоне играет… Ну, дальше дело будет»

     В тот день мне не удалось к ним сходить. А этот день был субботой и как всегда вечером на Красную. Сегодня вышел поздно, так как поливал вечером с отцом капусту. Дойдя до здания, где раньше была почта, я прислушался: кто-то играл «Каким ты был, таким ты и остался.» Хорошо играет – подумал я и прошел мимо какой-то компании, но вдруг меня окликнули:

     – Гена, подожди.

     Голос тети Маруси. «Да это же та играет!» – воскликнул я про себя и подошел. Та, в белой шляпе, приглушила игру на аккордеоне чуть не до затухания. Остановились.

     – Отец в Краснодар не уехал? – спросила меня тетя Маруся.

     – Нет еще.

     – А матери еще  нет?

     – Нет.

     Они пошли дальше. Аккордеон грянул плясовую. Жаль, что я из за темноты не мог рассмотреть лица… Возле первой школы встретил Теплухина на велосипеде.

     – Ты куда? – спросил он.

     – Да поищу Валентина, – ответил я. – А ты куда?

     – Я с огорода еду, – сказал Юрка и уехал.

     Левицкого встретил, и мы пошли с ним. Рассказал ему о первой встрече с аккордеонисткой.

     – Я тоже их здесь встречал. Девушка играла «Хуторок».

     В этот вечер ходили не знаю до какого времени. Не помню как я возвратился домой и ложился на свою койку, ибо это повторялось частенько и не мудрено, кое что не упомнить. Меня занимал вопрос: «Что представляет  из себя та девчонка?»

     Ночью приехала мать, а утром пришел                                    День второй  дядя Сеня, а за ним и Гешка за картошкой. Дядя Сеня  вскоре ушел, а Гешка с отцом начали собирать картошку в корзину.

     – Мама, тебе ничего не нужно у них взять? – спросил я, – а то я сейчас Гешке помогу нести картошку.

     – Да банку надо взять для томата.

     – Это такая цементная?

     – Да, из керамики.

     Я стал с готовностью собираться.

     По дороге Гешка рассказывал:

     – Вчера они ходили вечером на пляж.

     – Я их видел, когда они возвращались.

     – Ну точно, они пришли поздно вечером. Я в шесть часов пришел  с речки, а они только пошли. А когда шли домой, то она заиграла, к ним пристали какие-то пьяные, начали совать им деньги. После привязалась цыганка. Плакала. Рассказала, что ее украли и где-то остались дети. А папка чудил. Зашли они в чайную, а он и говорит: «Давайте я вам поиграю, а вы мне бутылку сиропа. У меня хоть скрипка, но как пиликну один раз, так вы мне сто грамм. Когда девчонка  заиграла, то он снял шляпу и начал ходить по столам, изображая нищего.

     Я нес Гешке корзину с грузом.

     У них на печке скворчало  и жарилось. Я поздоровался с какими-то «тетями».

     – Тетя Маруся, вы дайте нам банку, что для томата.

     – Вон там она в кадушке отмокает.

     Вскоре вышла с тарелкой та девчонка. Она вчера мне в темноте показалась выше  чем сегодня. Скажу прямо – обычная девчонка, но у нее была очень красивая улыбка. Поверьте моему слову. Гешка повел меня в комнату показывать струну для скрипки, которую ему купил отец в Ростове.

     В углу на столе лежал аккордеон довольно новый. Дядя Сеня лежал на кровати. Вскоре вошла и она в комнату и заговорила с дядей Сеней о какой-то олимпиаде, на которой она играла вальсы, смеясь над удивлением ассистентов.

     Я взял банку и пошел домой. Вечером играл в карты с Колькой и Олегом, вскоре приехал Юрка. Играли. Я остался три раза, Юрка два, Колька один раз. Потом играли в очко пальцами. Кольке досталось по лбу…

     Вечером перед заходом солнца пошел к дяде Сене. Туда уже пошли мать и отец. Были именины девчонки, которую я не знаю как звать точно. Или Лида, или Рая. Как вскоре оказалось, что ее звали Лидой. Когда пришел то уже все сидели за столом под плетущим виноградом. Отец и мать начали меня упрашивать, чтобы я сел, но я не захотел. Спросил, где Гешка. Он был в комнате, убежал чтобы не садиться за стол.

     Мы с ним вышли на двор. В это время дядя Сеня, бывший уже под хмелем, произносил речь.

     – Выпьем  первым делом за племянницу и пожелаем ей всего хорошего в жизни (одобрительный  шум). А я от себя пожелаю стать ей композитором, есть у нее способности. И когда она этого добьется, то пуст вспомнит эти слова и этот вечер.

     Все поднялись и чокнулись…

     Гешка упрашивал, чтобы я взял его в центр, но я резко возражал. Подошел дядя Сеня с предложением выпить.

     – Лучше и не просите.

     – Ну хоть сто грамм «квасу»

– Нам в школе не разрешают, а вы поощряете.

Дядя Сеня вдруг протянул мне руку.

– Молодец, дай пять!

И пошел рассказывать за столом. Отец мой пытался оправдать:

–Да, но ведь сейчас каникулы.

     – Ты же знаешь, что не заставишь его выпить, так лучше не приставай, – вмешалась мать.

     Лида засмеялась.

     Я в тот же вечер был на Красной. Обратно та же перестрелка взглядами с Н. Я у Валентина взял фонарь и один раз пустил ей луч света прямо в лицо. «Догадайся мол сама».

       Не помню, да и не к чему описывать,                                     Третий день как я провел время до 12 часов. Это не интересно и не подходит к делу. В 12 часов, или около этого (я не обращал внимания на такие пустяки) я отправился к Гешке, чтобы идти на речку. Пошел я в одних штанах. (Если бы в то время меня встретила Татьяна Антоновна, то мне «посчастливилось бы» выслушать двухчасовую «лекция» о неприличии ходить без рубашки в такую жару. Но все обошлось благополучно). Когда пришел к ним, то Гешка сказал: