Выкуп стрелка Шарпа - Бернард Корнуолл

— А-а, я поняла, — насмешливо бросила Люсиль. — Только вы один снизошли до нужд ветеранов, помогая им украсть чужое золото.

— Это ваш англичанин украл золото. Я же всего лишь способствую возвращению золота законным владельцам.

Лорсе с досадой отвернулся к окну и после паузы осведомился:

— Снег продолжает идти?

— Сильнее, чем раньше.

— Молитесь, чтобы ваш англичанин не застрял в сугробах.

— На вашем месте, мэтр… — Люсиль помедлила, — я бы молилась, чтобы он застрял.

Лорсе непонимающе нахмурился, и она пояснила:

— Если он не придёт, у вас есть шанс выжить.

— Ой, как страшно, — скривился сержант.

— Вы послали с ним всего троих, — продолжала Люсиль. — Упокой, Господи, их чёрные души…

Она демонстративно перекрестилась и взглянула Шалону в глаза:

— Снег его не задержит, сержант. Он вернётся.

Порыв ветра колыхнул дверь. Сержант вздрогнул, нащупывая отобранную у Шарпа винтовку. Люсиль пренебрежительно усмехнулась:

— Мой стрелок вернётся, сержант. Уж будьте покойны.

Окончив проповедь, отец Дефой сделал несколько объявлений: о том, занятия в воскресной школе завтра отменяются, а служба состоится часом раньше. Под конец он попенял мадам Малан за сына. Жак вызвался доставить в церковь наколотые англичанином дрова, однако до сих пор так и не удосужился это сделать.

— Напомните ему, мадам.

— Конечно, святой отец.

Внезапно дверь распахнулась, и ветер зашвырнул в церковь рой снежинок. Огоньки свечей перед статуей Девы Марии в веночке из падуба затрепетали. Трое мужчин с окровавленными лицами и связанными запястьями, спотыкаясь, вбежали в храм. Следом на пороге появился мсье Шарп, англичанин из шато, со взведённым пистолетом.

Отец Дефой воззвал к чужеземцу:

— Это же храм Божий, мсье!

— Простите, святой отец, — устыдился тот, неловко пряча оружие и спешно стягивая шапку. — Я тут привёл вам трёх закоренелых грешников, жаждущих исповедаться.

Сильным пинком стрелок послал капрала Лебека вперёд.

— Мсье Шарп, вы не затворили дверь!

— Виноват, отче, — Шарп посадил пленников на пол перед помостом. — Сидите и не рыпайтесь!

Священнику он пояснил:

— По пути сюда я заглянул в харчевню и пригласил с собой кое-кого из вашей паствы.

Храм наполнился прихожанами в белой от снега одежде. Они мирно выпивали в таверне вдали от ворчания отправившихся в церковь жён, когда их покой был нарушен Шарпом, втащившим в зал трясущегося капрала Лебека и объявившим: «Надумал я скрутить шеи тройке ваших бывших драгун. Кто хочет знать почему, айда за мной в церковь!» Выпивка была забыта. Кто же откажется от предстоящего дармового развлечения? Последним в церковь вошёл Жак Малан. Он обнажил голову и перекрестился, не выпуская дубинки, которую везде носил с собой. Кивнув священнику, Малан громко сообщил:

— Англичанин нарывается, отче!

— Нарываюсь? Ну, можно и так сказать, — не стал с ним спорить Шарп.

Отец Дефой подался вперёд, боясь, что храм осквернится дракой. Лицо его, видимо, ясно выразило тревогу, потому что Шарп успокаивающе махнул рукой и повернулся к деревенским:

— Я вам не по душе, да? — вызывающе начал он. — Вы никак не можете забыть, что я чужак, англичанин, большую часть жизни боровшийся против ваших солдат. Теперь же я посмел поселиться среди вас, и вам моё присутствие не по нутру. Вы без меня обходились много лет и обойдётесь дальше. Так?

— Ещё как обойдёмся! — выкрикнул Малан под одобрительный гомон односельчан.

— А я без вас нет, — твёрдо произнёс Шарп. — Там, откуда я родом, соседи друг за дружку стоят горой. Вы же, хотите вы того или нет, мои соседи, и без вашей подмоги мне не обойтись. Я расскажу вам историю. Историю об императоре, о золоте, о жадности. Так что угомонитесь и слушайте.

Потому что у него в запасе всего четыре часа до сумерек. Четыре часа на спасение семьи.

Шарп поведал селянам без утайки о золоте императора, похищенном Пьером Дюко. Рассказал, как Дюко подтасовал свидетельства, чтобы подозрение пало на Шарпа. Народ слушал стрелка, затаив дыхание, как всегда и везде слушает народ истории подобного рода. Шарп толковал, как пришёл в шато за доказательствами своей невиновности, а получил пулю, да не одну.

— От мадам! — заявил он с нотками негодования и, одновременно, гордости за свою Люсиль в голосе.

Кое-кто засмеялся.

Дюко, по словам Шарпа, хоть и звался майором, не был честным солдатом. Чернильная душа, чиновник, и у многих слушателей заиграли желваки. Кто не попадал в цепкие паучьи лапки крючкотворов? Живописуя свои злоключения, Шарп не жалел красок, и женщины украдкой утирали глаза, крестясь. Вкратце стрелок поведал о поездке а Неаполь, схватке с приспешниками Дюко, об отнятом у очкастого майора сокровище. Селяне сидели на скамьях тихо-тихо, боясь пропустить слово, ибо, если и есть тема, близкая сердцу любого крестьянина, это, несомненно, деньги. Шарп поднял на ноги капрала Лебека. Селяне, недоумевающие, чего хочет от драгунов англичанин, уставились на Лебека с любопытством.

— Этот человек был в Неаполе с Дюко! Был, Лебек?

Капрал кивнул.

— В Неаполе я прибыл не один! Кто пришёл со мной, капрал?

Из носа у Лебека текло, но, так как руки были спутаны, он шмыгнул и пробормотал:

— Солдаты…

— Чьи солдаты?

— Французские.

— Какая на них была форма?

— Императорской гвардии.

— Громче! — потребовал Шарп. — И выпрямись, парень! Смирно! Пусть тебя все слышат!

Лебек, повинуясь привычной команде, встал навытяжку и с несчастным видом выпалил:

— Императорской гвардии!

Шарп нашёл взглядом Малана, удостоверившись, что тот слушает. Бывший сержант продолжал носить роскошные усы — красу и гордость отборных бойцов Наполеона.

— Да, — сказал Шарп, сверля взором Малана, — в той драке я сражался плечом к плечу с ветеранами Старой гвардии вашего императора. Командовал нами генерал Жан Кальве.

По лицу Малана стрелок понял, что имя Кальве тому хорошо знакомо.

— Я дрался там не за Англию! Я дрался там за Францию! И, когда золото оказалось у нас, мы не поделили его, не растрынькали направо и налево! Нет, золото вернулось к императору!

Последнее утверждение не вызвало реакции, на которую рассчитывал Шарп, ибо в глубине души крестьяне полагали, что уж они-то не сделали бы такой глупости, позволив несметному богатству в прямом смысле уплыть у них из-под носа на Эльбу.

— Да вот беда, эти ребятки, — Шарп встряхнул Лебека, — решили, что золотишко прилипло к моим рукам. И они пришли сюда. Семеро. Четверо всё ещё в шато, где удерживают мадам, нашего сына и Марианну в качестве заложников.