Выкуп стрелка Шарпа - Бернард Корнуолл

Почти час Шарп потратил на то, чтобы обогнуть дававшую лисам прибежище долину по лесу и затаиться на опушке с дробовиком наизготовку. Горизонт на востоке заалел, и туман понемногу рассеивался. Кроликов в долине было полно, лисами пока и не пахло. Ничего, появятся. Подстрелив из укрытия первую, вторую Шарп намеревался поднять с помощью Носача. Как на войне, думал стрелок. Подстеречь противника, пустить юшку и покончить с ним одним ударом. За исключением того, что чёртовых лис слишком много, чтобы покончить с ними одним ударом.

Отсюда была хорошо видна крыша усадьбы. «Шато Лассан», так пышно именовалась усадьба. «Замок Лассанов».

Некогда шато Лассан и впрямь было твердыней, откуда предки Люсиль железной рукой правили окрестными селениями. О былом величии, впрочем, напоминало немногое: ров, часовня да зубчатая башенка. Шато Лассан давно превратилось в обычное господское подворье с сыроварней, мельницей и конюшней. Здесь Шарп нашёл любовь. Любовь и счастье, подпорченное трезвым пониманием того, что местные никогда не признают его своим. Уезжать из Нормандии не хотелось. Тем более, увозить Люсиль с земли, принадлежащей её семье восемь веков. К сожалению, Шарп не мог не понимать: если деревенские зададутся целью выжить его отсюда, он, в конце концов сдастся. И куда отправится? В Англию? А кто его там ждёт? Принуждать же Люсиль продать шато, значит, разбить ей сердце. Ладно, обречённо решил Шарп, утрясётся как-нибудь.

Группа из шести-семи путников появилась на ведущей к шато дороге. Шарп нахмурился. Многовато народу для холодного зимнего утра. Что их понесло-то в путь ни свет, ни заря? Группа скрылась за противоположным гребнем и вот-вот должна была вынырнуть у ручья в конце долины. В отдалении запел петух, и Шарп взглянул на восток. Солнце проклюнулось красным в сплошной пелене серых облаков.

Словно кровь, проступившая сквозь перевязку, подумал Шарп и сомкнул веки. Прошлое не отпускало его. И поныне кошмары былых схваток заставляли его вскакивать среди ночи. Вскакивать, чтобы с облегчением перевести дух: всё позади. У него была Люсиль, рос сын и, даст Бог, Шарп приживётся в стране бывших врагов. Носач заворчал на порскнувшего длинноухого. Стрелок открыл глаза, поводил стволом дробовика и настроился на долгое ожидание.

Люсиль кормила Патрика завтраком.

— Нам почти два года! — гордо похвастала она, щекоча сыну шею.

— Рослый для своих лет, — сказала Марианна. — Вырастет, станет солдатом, как его папаша.

— Надеюсь, нет, — Люсиль перекрестилась.

— Где папа? — желал знать Патрик.

— Стреляет лисиц, — ответила мать, ловко всовывая в открытый рот сына ложку с овсянкой.

— Бах! — выдохнул Патрик, и каша разлетелась по столу.

— Патрик Лассан! — возмутилась Люсиль.

— Лассан? — удивилась Марианна, — Не Кастино? Не Шарп?

— Лассан, — твёрдом произнесла Люсиль.

Лассан. Её девичья фамилия. Она побывала замужем за кавалерийским офицером Кастино, сгинувшим за Францию где-то в страшной России, теперь жила с Шарпом, и окрестные жители, справедливо подозревая, что Люсиль с «англичанином» не венчаны, вечно путались, как им звать хозяйку шато: мадам Лассан, мадам Кастино или мадам Шарп? Их затруднения Люсиль мало волновали. Она намеревалась любой ценой сохранить родовое имя, а потому их сын носил фамилию Лассан.

Звякнул колокольчик, оповещая о том, что кто-то прошёл в ворота. Люсиль встрепенулась:

— Кто бы это мог быть?

— Может, кюре? — предположила Марианна.

— За дровами, что ли?

— Ну, от стаканчика бренди, мадам, думаю, он не откажется, — Марианна накинула на плечи шаль и вышла во двор.

— Бах! — повторил Патрик.

Вид каши, заляпывающей столешницу, видимо, полностью искупал риск быть отодранным за ухо. Матери, впрочем, было не до сына. Отцу Дефою несвойственно выбираться из дома спозаранку, вдруг сообразила Люсиль и поспешила к очагу. Винтовки на её обычном месте не было.

Скрип ворот сменился мужским говором. Взвизгнула Марианна.

Люсиль бросилась к запертому шкафу, в котором Ричард хранил другое оружие, однако ещё до того, как француженка повернула в замочной скважине ключ, кухонная дверь распахнулась, и ворвался верзила с физиономией, словно исколотой шилом. Он медленно нацелил Люсиль между глаз пистолет и так же неторопливо взвёл курок:

— Англичанин где?

Люсиль молчала. За спиной незнакомца она видела во дворе других непрошенных гостей.

— Где англичанин, спрашиваю?

— Папа стреляет лис! — гордо оповестил Патрик. — Бах!

Мимо здоровяка в комнату проскользнул тщедушный господинчик в очках.

— Угомоните ребёнка, мадам, — приказал он хозяйке.

За близоруким в кухню ввалилось ещё с полдюжины оборванцев. Только очкарик из всех визитёров не имел оружия, только его виски не украшали кавалерийские косички. Последний бандит втащил Марианну и швырнул её на стул.

— Кто вы такие? — требовательно спросила Люсиль у очкастого.

— Ребёнок, мадам, — апатично напомнил тот. — Не выношу детей.

Вошедший первым верзила оттеснил Люсиль от оружейного шкафа. Ему было около сорока, и внешность выдавала в нём профессионального вояку. Косицы, принадлежность наполеоновских драгун, свисали по бокам жёсткого лица, испятнанного въевшимся порохом. Рваная армейская шинель была застёгнута на разномастные цветные пуговицы, пришитые вместо потерянных форменных. Голову покрывала фуражная шапка с неспоротой императорской «N». Верзила толкнул Люсиль на стул и повернулся к очкарику:

— Ну что, мэтр, начнём?

— Валяйте, — разрешил тот.

— Кто вы такие? — допытывалась Люсиль.

Недомерок снял пальто, оставшись в потрёпанном чёрном сюртуке, и кивнул на Люсиль одному из своих подручных:

— Присмотри за ней. Остальные, прошерстить здесь всё до последнего закута! Сержант, проверьте наверху.

— Что вы надеетесь найти? — осведомилась Люсиль.

Очкарик повернулся к ней:

— Телега у вас есть, мадам?

— Телега? Какая телега?

— Нам понадобится телега, — тускло сказал очкарик.

Он подошёл к окну, подышал на покрытое изморозью стекло, поскрёб ногтями:

— Когда вернётся англичанин?

— А вам какое дело?

В холле радостно загомонили отыскавшие остатки фамильного серебра Лассанов бандиты. Тонкостенный кувшин, пара подсвечников и несколько погнутых тарелок, — вот и всё, что сохранилось от роскошного сервиза на сорок персон. Серебро принесли в кухню, и очкарик распорядился сложить его у двери.

— Вы вломились не по адресу! Мы не богаты!

Люсиль говорила вызывающе, пытаясь унять страх. Она приняла пришельцев за одну из множества шаек бывших солдат, что терзали французскую глубинку. Газеты пестрели сообщениями о зверских убийствах и грабежах, но до сего дня Люсиль верила, что Нормандию лихо обойдёт стороной.