Шаг в неизбежность - Гарольд Хоук

Крестьянин поднялся с земли, дёрнул полы рубахи, стряхивая насекомых. Оно, конечно, ничего страшного — ни одного ядовитого, но всё равно неприятно, когда по тебе кто-то ползает.

— Нет, добрый человек, у нас так не принято. Меня зовут Чан Кай-Ши, я живу здесь неподалёку, — крестьянин неопределённо махнул рукой. Бойцы быстро переглянулись. Близкое соседство с деревней имело перспективы, но и грозило определёнными неприятностями.

— Тогда, что здесь забыл? — спросил Миллер. Он обогнул крестьянина и, присев рядом со Стивеном, положил оружие на колени.

— Ищу Шиан-Чий. Она сбежала в лес, а я отправился на поиски. Не найду — меня накажет староста.

— Видать, он у вас злой как собака, раз от него сбежала жена. Или это дочь?

— Кто? — глупо спросил Чан Кай-Ши, внимательно разглядывая солдат. Такой странной одежды он ещё не видел, к тому же в руках они держали какие-то непонятные предметы с короткими палками на концах.

— Шиан-Чий. Или как там её? — сказал Стивен.

— А-а, вы об этом. Нет, — махнул рукой Чан, — это не жена и не дочь — это корова.

Герхард удивлённо присвистнул:

— Это кто придумал коровам женские имена давать?

— Староста, — быстро сказал Чан. — Остальные так не делают, у них коров нет. Староста всю живность себе забрал.

— Да он у вас обычный тиран. Царёк доморощенный! — возмутился Стивен.

В джунглях зашуршала листва, раздался хруст. Герхард резко вскочил, обернулся. Тут же присел, укрываясь за могучим стволом, плотно прижал к плечу затыльник приклада.

Из темноты выплыли светящиеся глаза. Кто-то большой и мохнатый хрипло вздохнул, качнулись потревоженные ветви, захрустел под тяжёлыми ногами хворост. Хруст и сопение продолжались ещё какое-то время, потом до людей донеслось громкое фырканье, снова блеснули огоньки глаз, а затем послышался удаляющийся топот.

Невидимый зверь уходил вглубь леса. Шёл напролом, не разбирая дороги, трещал сломанными ветвями, продирался через кусты, не боясь привлечь хищников. Видимо достигал огромных размеров или обладал серьёзной бронёй, а может и то и другое вместе.

Миллер встал с колена, уселся на покрытое морщинистой корой дерево.

— А старосту вашего не Сяо Лян зовут? — как бы невзначай спросил Стивен, когда треск и топот затихли в ночных джунглях, а цикады привычно застрекотали после краткого перерыва.

— Да. Откуда вы знаете? — испуганно спросил крестьянин.

— Мы, приятель, по долгу службы всё знать обязаны, — Джонсон важно ткнул пальцем в небо и сделал значительное лицо.

На глазах изумлённых солдат Чан Кай-Ши вскинул руки, повалился на колени и, уткнувшись лбом в землю, залопотал на непонятном языке.

— Эй, ты чего? — Миллер дотронулся до плеча крестьянина, едва тот начал целовать землю.

— Благодарю духов, — сказал тот, всё ещё стоя на коленях. — Простите, а это вы были с красными глазами? — спросил он у Герхарда, набравшись смелости.

— Я. Сильно напугал?

— Ну, не так, чтобы очень. Чан Кай-Ши сел, подложив под себя ноги. Любопытный светлячок сорвался с наклонившейся травинки, шлепнулся на рубашку, пополз, торопливо поднимаясь к косому вырезу на груди. Чан осторожно снял насекомое, положил на ладонь, что-то прошептал. Жучок поднял переливающиеся надкрылья, расправил прозрачные крылышки и полетел к лунам, успевшим уже перевалить за середину небосклона.

— Да ладно тебе, — усмехнулся Миллер, провожая взглядом неровно летящий огонёк. — Я же видел, как ты побледнел и бухнулся в обморок.

— Нет, сначала он заорал, — прокомментировал Стивен, — а там уже всё остальное, согласно расписанию. Я, кстати, из-за твоих воплей с дерева свалился. До сих пор больно.

Чан молча провёл ладонью по траве, поднял перед глазами, любуясь светящимися пальцами. Тряхнул рукой, сбрасывая живые фонарики.

— А куда делись ваши глаза? — спросил он у Герхарда.

— Да никуда, вон они, — Миллер указал на ноктовизор.

— А можно мне посмотреть? — попросил крестьянин. Он уже пообвыкся и совсем не чувствовал страха.

Герхард отстегнул прибор, показал, куда смотреть. Чан осторожно взял ноктовизор, прижал к глазам мягкий нарамник. Окружающая поляну темнота растворилась в зеленоватых сумерках. Отчётливо проступили тёмно-зелёные горы кустов, выделились из общей массы шуршащие листвой и покачивающие ветвями деревья. Чан Кай-Ши даже разглядел свисающую с одной из узловатых веток змейку, любительницу полакомиться яйцами мелких птиц и юркими древесными ящерицами.

— Ух ты! Здорово!

Пастух убрал от глаз волшебный прибор и всё тут же исчезло. Отдельные деревья и кустарники слились в тёмные громады джунглей. Чан снова взглянул на мир через ноктовизор, наслаждаясь возможностью видеть окружающее, как бродящие в джунглях ночные хищники. Их крики иногда доносились до временного лагеря, заставляя кровь стынуть в жилах.

— Хватит, поигрался и будет, — Миллер требовательно протянул руку. Крестьянин с тяжёлым вздохом отдал прибор. Имей он подобную вещь в хозяйстве, давно бы уже нашёл проклятую корову и спал дома на старом соломенном тюфяке.

— Так, вы оба — спать, — распорядился Стивен, — скоро светать будет. Я на дежурство — давно уже моя смена началась.

— А как же Шиан-Чий? — спросил Чан, глядя то на одного, то на другого солдата.

— До утра не пропадёт, завтра найдёшь.

— Но Сяо Лян…

— Всё! Спать я сказал, — Джонсон властным жестом пресёк робкие попытки протеста. — Утро вечера мудренее.

Герхард забрался на дерево, туда, где ночевал до него Стивен. Чан Кай-Ши отказался ползти наверх, он просто лёг в траву возле поваленного ствола, забормотал что-то насчёт коровы и строгого старосты, но вскоре затих и размеренно засопел носом.

Джонсон посмотрел на небо. Наступающие со всех сторон джунгли образовывали окно, в которое заглядывали любопытные глаза лун. В бездонной выси мерцали звёзды, а внизу их отражением помаргивали светлячки.

Грузно махая кожистыми крыльями, в небесном окне появились листоеды. Они медленно плыли по воздуху, отыскивая удобное место для гнездовья. Нервными зигзагами носились летучие мыши, охотясь на ночных насекомых.

Где-то неподалёку пискнул грызун. Стивен опустил голову. Совсем рядом зашуршала трава, послышалась негромкая возня. Раздался ещё один писк, на этот раз пронзительный, полный страха и боли. Чьи-то челюсти сжались, хрустнули кости, кто-то зачавкал в траве, довольно урча и наслаждаясь жизнью.

Затихли цикады, не мешая хищнику насыщаться. Но вот одна подала робкий голос, за ней другая. Вскоре насекомые затрещали наперебой, наполняя поляну привычными звуками.

Стивен пошёл в обход лагеря. Иногда он замирал, внимательно слушая лес и бросая настороженные взгляды в темноту.

7

Стадо карликовых тахиро хрупало сочными стеблями, отгоняя куцыми хвостами назойливых насекомых. Здесь, на самом краю влажно вздыхающих джунглей, для этих антилоп было самое лучшее место: повсюду росла нежная трава, рядом шуршали листвой вкусные ветки сардониса.

Горбатые морды антилоп заканчивались похожим на свиной пятачок свисающим носом, над которым теснились покрытые жёсткими волосками кожные складки. Возможно поэтому, поочерёдно оглядывая окрестности чёрными подвижными глазками, тахиро общались друг с другом каким-то похрюкивающим блеяньем. Круглые волосатые уши забавно шевелились, когда животные поедали траву. Маленькие чуть изогнутые рога, кожистый мешок на спине и тонкие ножки добавляли последние штрихи к уморительной внешности карликовых антилоп.

Хищники брезговали маленькими тахиро. Для нормального обеда тому же гаррибу требовалось задрать три, а то и четыре взрослых особи, чего уж говорить о детёнышах. Кому охота бегать за просто так? Уж лучше гоняться за лебугом или вилорогой газелью, чем тратить силы на мелкоту. Там хоть мяса вдоволь, а здесь только требуха, кожа да кости.

Несмотря на почти полное отсутствие угроз со стороны любителей свежего мяса, карликовые антилопы предпочитали пастись по ночам. Днём на пастбищах хозяйничали крупные травоядные.

Матовый свет лун отбрасывал причудливые тени, как от животных, так и от покатых валунов, в хаотическом беспорядке раскиданных по обширному лугу. Один из огромных камней отличался от остальных. Его бока тускло поблёскивали, а сам он напоминал хищную рыбу, непонятно как оказавшуюся за тысячи километров от ближайшего моря.

Опустив морду к земле, вожак стада почти под корень срезал траву и лениво перетирал её похожими на жернова коренными зубами. Переступая тонкими ножками, старый тахиро незаметно подобрался к странному валуну, втянул мокрым носом неприятный запах, протяжно заблеял, предупреждая остальных: пусть не подходят к этому месту.