Гендальев - Николай Секерин

выскочила Соня. Причёска у неё была слегка растрёпана, две верхние пуговицы на блузке расстёгнуты. Раскрасневшаяся, она воскликнула:

– Ах, это ты!

Тело сковал лёд, он ощутил слабость в ногах и бессильную ярость.

– Ты что там делала, сука? – услышал он свой голос.

Но объяснение не состоялось.

Сочный позвал из кабинета:

– Проходите, кто стучал!

Молча войдя к боссу, Гендальев хмуро положил документы на стол. Тот подписал их, не читая, и отдал обратно, а когда Виктор вышел, Сони уже в приёмной не было.

В тот день он так и не смог до неё дозвониться. Набрав номер мобильного, по меньшей мере, раз тридцать, он написал кучу сообщений с обвинениями в измене, изобличением её лживой натуры и прочего. А потом горько плакал и отправлял новые смски с извинениями и просьбами поговорить. Но Соня молчала и ответила лишь на следующий день:

– Я не знаю, стоишь ли ты того, чтобы тебе вообще что-то объяснять! – сказала она. – Ты мне написал таких гадостей, что неплохо было бы тебя хорошенько вздуть за это! Будь уверен, у меня есть кому постоять за меня!

Он бормотал что-то вроде: она была у директора, и он подумал, что…

– Что ты там подумал, идиотина? – саркастически вопрошала Соня. – Вообще-то я по профессии должна владеть навыками экстренной медицинской помощи. И в тот момент, когда ты припёрся, директору было плохо! Я вынуждена была прибегнуть к массажу сердца! Это когда кулаком по груди бьют, дебил! У Сергея Ивановича проблемы со здоровьем и я ему помогала! Да что с тобой, идиотом, разговаривать, когда ты сделал свои мерзкие выводы! Ты сам просто извращенец и меня ещё оскорбляешь!

Тут она всхлипнула, и Гендальев, упав перед ней на колени, принялся извиняться и целовать руки.

– Соня, прости меня, милая. Ты говорила, что хочешь новое платье! Можно я куплю его тебе в качестве извинений?

Платье оказалось ему не по карману и пришлось брать кредит в микрозайме, но разве всё это могло стоить любви такой женщины, как София Щёчкина?

В общем, любовное направление развивалось у Виктора в таком вот виде. Обожествление женской сексуальности, придание ценности тому, что ничего не стоит и конечно страх одиночества. Стандартный набор среднестатистического подкаблучника, выращенного в условиях домашнего матриархата. Его друг и наставник из армии, Муса Джалиев, к сожалению, восполнил далеко не все пробелы мужского воспитания.

Первая корявая любовь Виктора Гендальева была такой, какой была. И ничего с этим не поделаешь, сердцу ведь не прикажешь.

Не прикажешь и тестостерону.

***

Пока отношения с Соней Щёчкиной стремились к своему апогею, не стояло на месте и развитие Гендальева в профессиональной сфере. Освоив в совершенстве навыки «отнеси на подпись», «распечатай», «завари кофе», Виктор углубился в изучение юриспруденции дальше. Милана периодически брала его с собой на заседания в суды.

Перечень юридических дел «И рыба и мясо» в основном ограничивался взысканием задолженностей. Реже попадались иски от потребителей, но такие дела были здесь на особом контроле, и по ним всегда судился сам Полуоткатов.

Основной поток же, представляли стандартные формы исковых заявлений, в которых требовалось лишь менять данные. Так Гендальев познакомился со спецификой своей профессии.

Первое время он до дрожи в коленках боялся судей и судов. Гендальев полагал, что там всё всегда строго, официально и как показывают по телевизору. Что за столом обязательно сидит грозный дядя, или тётя в мантии и держит в руке деревянный молоток. Он думал, что войдя в эту святая святых правосудия, он будет вынужден держать высокую речь и, не приведи господь ему, в такой ситуации, ляпнуть что-то не то, или каким-либо иным образом обосраться.

Какого же было его облегчение, когда он впервые очутился на суде в качестве стажёра Миланы.

Их встретила в коридоре полная женщина, которую отличали от сидящих на лавочках сплетниц лишь культурная манера говорить и более ухоженный вид.

– А, Милана, здравствуйте, что у нас сегодня? ООО «Зашиваем»? Все документы в порядке? Хорошо, тогда оставляйте, когда будет готово решение, секретарь позвонит.

Они даже не зашли в зал судебных заседаний.

– И что, так всегда? – воскликнул Гендальев.

Милана усмехнулась и ответила:

– И не надейся, позже сам всё узнаешь. В любом случае, ничего подобного тому, что ты там себе навоображал, здесь нет.

Да, позже он сам всё узнал. Судьи были разными. Были разными и участники заседаний. Иногда в суде начинался настоящий базар и разговоры на повышенных тонах. Иногда судьи даже надевали мантии. Много всего он в последующие годы здесь насмотрелся. Здесь было почти всё.

Не было лишь деревянных молотков и честности.

***

Самостоятельная жизнь тоже внесла коррективы в существование Виктора. Теперь сестра ограничивала их общение тем, что раз в неделю звонила, а в гости они почти друг к другу не ходили.

Из еды Виктор особо ничего не готовил. Обедать в будние дни он всегда ходил в столовую на работе, ну а дома чаще всего питался как попало. Магазинный корм для людей, разогретый в микроволновке и простые блюда типа яичницы, вот и всё его меню. Этого было достаточно молодому организму, не столкнувшемуся ещё с трудностями пищеварения.

Комната на десять квадратных метров всегда была завалена несвежей одеждой. По углам валялись носки, а напротив вечно разложенного дивана, почти круглосуточно мерцал экран монитора.

Даже когда он стал приводить сюда Соню, что бывало довольно редко, особых преобразований присутствие женщины в квартире не создавало. Нет, он, конечно, делал периодическую уборку, особенно, когда приводил её, но Щёчкина связывать свою жизнь с этим неудачником явно не планировала и не рассматривала перспективу наводить порядок в его убогой квартире. Впрочем, вероятно там, где жила она, было немногим лучше.

Словом, жизненный путь Гендальева наметил вполне чёткие контуры. Далее всё должно будет развиваться так же, как и у других нормальных людей. Рано или поздно появится семья и дети, убогий быт потихоньку разрастётся и Виктор станет упорно двигаться к пенсии.

Хотя, кто его знает? Жизнь сложная штука.

Никогда нельзя знать наверняка.

Глава вторая. Понедельник

Звон будильника вырвал его из объятий сна. Гендальев недовольно нажал пару кнопок и, отсрочив подъём на десять минут, снова забылся. Удивительно, но этот краткий промежуток времени дополнительного сна казался бесконечным. Однако после вторичного сигнала, подъём не сделался более лёгким, скорее наоборот. Он переставил будильник вновь.

С третьим звоном, времени на то чтобы добраться до работы оставалось минимум, и больше откладывать было нельзя. Виктор тяжело поднялся с