Ань, чего молчишь? Неосторожные шаги юности - Махлина Анна

Студенты хлопали по пустым карманам, мол, нет сигарет, закончились. N смотрел на них мутным взглядом в надежде все-таки найти табак. Рядом с N стоял Дима Олейник и докуривал свою сигарету.

– А у тебя что, тоже нет сигареты?

– Нет. Последняя, – ответил Дима.

Повисла пауза.

– Хочешь, возьми. Тут осталась пара затяжек. – Дима протянул N свою сигарету.

N уставился на Олейника немигающим пьяным взглядом. Оскорбленный этим предложением, N полез драться. Подоспел двоюродный брат и попытался оттащить родственника.

Потасовка продолжалась, и, чтобы как-то отвлечь внимание N, я закричала что есть силы:

– Лошади! На вас лошади бегут!

Лошади и правда бежали, но не на них, а по тротуару на другой стороне улицы. Отвлекающий маневр сработал, драка остановилась. Брат вызвал такси, я успокоила N, и мы поехали домой.

На следующий день N сокрушался из-за произошедшего. Он подошел к Диме Олейнику, игравшему тихонько на гитаре и попросил у него прощения.

* * *

Мы были дома, очередной скандал.

Драки стали нашим обычным делом. N зарядил мне в глаз. Я вцепилась ему в лицо и расцарапала его как могла. Вдруг N схватил мою голову руками и испуганно сказал:

– По ходу, сильно ударил, малыш.

В запале я не сразу почувствовала, что с моим глазом что-то не то. Побежала в ванную смотреться в зеркало. Верхнее веко окрасилось в темно-синий цвет. Я сначала подумала, может, это тушь так растеклась. Нет, это был знатный фингал. Пьяный, в приступе ревности, N не понимал, что творит. Он, действительно, был напуган и убежал за льдом.

Мы лежали на голубом диване, я держала у глаза замороженную котлету, N извинялся и гладил мне волосы:

– Я не хотел, прости.

– Был бы трезвый, не ударил.

– Малыш, две бутылки пива не в счет.

– Не две, а четыре.

– Ты тоже молодец. Мне завтра на пробы, все лицо расцарапано.

– Ага…

– Ты кому-нибудь будешь рассказывать, откуда фингал?

– Нет. На втором глазе нарисую такой же, все подумают, макияж.

– С царапинами так не получится.

– Мне все равно.

Обнявшись, мы уснули.

Глава 11. Старый вонючий диван

Ночь. В комнате горит свет. Я лежу на старом диване, который насквозь провонял мочой. Мой ненаглядный подарил мне кровожадную собаку, которая постоянно писает на наш диван. Запах ничем не выводится. И я лежу и нюхаю. И мне почти все равно.

* * *

N заходит в комнату, пытаясь спрятать лицо. Но я сразу понимаю, в чем дело. Крик, а точнее, вой наполняет пространство. Низкий, некрасивый, страшный вой. Вой животного, которое давно мучается от нестерпимой боли. Это животное – я.

Меня хватают и тащат в ванную. Струи холодного душа бьют в лицо. Вода попадает в нос, я захлебываюсь. N пугается и отпускает меня.

Я смотрю в его мутные глаза и вдыхаю запах перегара. Какая мерзкая, пьяная рожа. Фу. Меня начинает тошнить. Тошнить водой, которой я наглоталась.

– Ненавижу тебя.

Я говорю, зная, что за этим последует. Удар в глаз. Я тут же получаю удар в глаз. Боли почти не чувствую. Мне становится смешно. Я смеюсь громко, раскатисто, от души.

Мокрая, с кровавым глазом я валяюсь на полу. Смех снова перерастает в вой. Нервы N не выдерживают.

– Б…дь, ты успокоишься или нет?!

– Вали отсюда! Ты достал меня! Я не хочу тебя больше видеть! ОТ-ВА-ЛИ от меня! Я тебя НЕ ЛЮБЛЮ! Ты мне не нужен! Вали на хер отсюда!

– Ты никуда от меня не денешься. Даже не пытайся. Считай, ты попалась.

От этих слов становится страшно. N поднимает меня с пола и несет в комнату.

* * *

Он сажает меня на обоссанный диван. Итак, я в зрительном зале. Представление начинается.

N начинает крушить комнату.

За поступление в театральный родители подарили мне нетбук. Нетбук дорог мне. N это знает, но его это не волнует. Он хватает устройство и со всей дури швыряет об стену. Больше нетбука у меня нет.

– Ненавижу тебя.

– Сука.

N срывает со стены новый плазменный телевизор. Телевизора у нас тоже больше нет.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})* * *

Ах, N!

А ведь я была очарована.

* * *

Я была очарована его легкой небритостью, большими синими глазами, шрамом над бровью. Он ходил в кожаной куртке и пил виски из горла. Я любила его мотоцикл и запах духов. Мне нравилось, как он держит сигарету. Как подносит огонь к лицу.

Он курил «Marlboro» красный.

Глава 12. Маленькая уродина

Этот вечер был необычайно нежным. Едва уловимые запахи приближающейся зимы дарили ощущение скорого праздника.

Сделав последнюю затяжку, я потушила сигарету о край пепельницы и закрыла форточку. Мелкая крупа за окном становилась первым снегом, радуя сердца прохожих.

В свете уличного фонаря появился знакомый силуэт. Это был N. Ворот его пальто был поднят, лицо спрятано в шарф. N спешил ко мне, держа за пазухой букет. В другой руке он нес перевязанную бечевкой коробку со свежими пирожными.

– Мой дядечка идет!.. – воскликнула я, закрыла форточку и вспорхнула с подоконника, заметая следы преступления. Знаю ведь, что будет ругаться за сигарету. Но он так красиво курит, что мне хочется так же! Вот я и тренируюсь. Да, так ему и скажу.

Я звала N дядечкой. Любила забраться к нему на колени, спрятаться в горло свитера и шептать: «Дядечка!.. Дядечка… Ты мой дядечка». Это были моменты любви. Нашей маленькой, уродливой, но все-таки любви.

* * *

На Новый год мама подарила мне кошелек. Внутри – 10 тысяч рублей. Эти деньги N сразу забрал себе, но поклялся вернуть. N любил пользоваться моими карманными деньгами, ему вечно не хватало на выпивку. Время шло, но деньги N так и не возвращал. И тогда он предложил взамен отдать мне свой планшет. Делать было нечего, я согласилась. Но моим планшет был лишь на словах. А вскоре N и вовсе разбил его в порыве гнева. Швырнул о стену лестничной площадки и растоптал.

На день рождения мама подарила мне айпад, мини. N радовался как ребенок! Айпад подарили мне, а он все приговаривал:

– У нас теперь есть планшет! Офигенно! Хорошая штука, мне пригодится для работы.

– Не у нас, а у меня. Это мой планшет.

N обиделся. Мы поссорились.

* * *

N был человек не подлый. Не злой и не жестокий. Он умел любить, быть добрым и преданным. Располагал к себе хорошим юмором и даже наивностью.

Но был у N друг, иуда, звался он алкогольный бес. Этот дьявол менял его до неузнаваемости, до злодейства. Он заставлял его бить меня и технику, мучить близких людей.

Наутро после адской ночи (конечно, дьявол выбирал ночь) N мало что помнил. Он лишь понимал, что виноват, смотрел глазами побитой собаки и вымаливал прощение, повторяя одно и то же каждый раз:

– Этого больше не повторится!..

И каждый раз я верила и надеялась, что это действительно так. Но «это» повторялось из раза в раз. И все по одному сценарию, вытягивая из меня жизненные силы и любовь к этому человеку.

Много страшных ночей нам пришлось пережить вместе с N, и одна мрачнее другой. Но я бы не хотела, чтобы в глазах читателей N запомнился извергом.

Извергом была и я.

Я не умела быть мудрой, бесконечно была не права, и главное, я слишком часто давала пощечины этому мужчине. Может быть, будь рядом с ним другая, у него был бы шанс победить в схватке с алкогольным бесом. Я не справлялась.

Глава 13. Туфля за поворотом

Восьмое марта. Наши парни готовят для девочек сюрприз – капустник! Репетируют, своими силами организуют праздничный стол, бегают, суетятся. Мне очень хочется пойти на праздник. Но я не чувствую себя частью курса. Я чувствую себя частью N. А он совершенно точно будет против.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Надеваю куртку, закидываю рюкзак на плечи и грустно собираюсь домой. Выхожу на крыльцо старинного здания, там всегда курит толпа студентов. Тут меня окликает мой однокурсник: