Прикованный к красному ядру - Жан-Патрик Маншетт

Привлеченные шумом, продавец и клиентка обернулись и взглянули в глубину лавки.

— Это что, необходимо? — ядовито спросили поджатые губы.

Грин застыл:

— Может, и нет, но чертовски забавно.

Чопорное лицо сделалось еще высокомернее.

— Месье, — заявила дама, — ваши уста богохульствуют!

— А, дерьмо это все, — сказал ей Грин и направил на нее «винчестер». Дама с оскорбленным видом повернулась к нему спиной. Грин пожал плечами и прислонил оружие к прилавку. У него чуть было не испортилось хорошее настроение. Но тут он заметил в углу серые шапочки — маленькие, похожие на луковицы, смешные колпачки, которые носят на Восточном побережье. Грин схватил ту, что была сверху. Нацепив ее на голову, он посмотрелся в зеркало. Ему было весело.

Торговец забеспокоился, извинился перед покупательницей и подошел к Грину.

— Чем могу быть полезен? — спросил он раздраженным тоном.

Грин молчал. Он бросил шапочку на стол и стал рассматривать дорогие модные вещи, развешенные на плечиках.

— Что-то я тебя не знаю, — заметил торговец. Чувствовалось, что в нем нарастает глухая злоба. — Ты когда-то здесь жил? На холме?

Грин приложил к себе костюм и полюбовался в зеркало. Затем повернулся к своему сердитому собеседнику. Тот сказал:

— Я должен быть настороже. Это ты был со стариком несколько недель назад, не так ли? Скажи-ка мне одну вещь! Почему вы хотите, чтобы этот город оставался как двадцать лет назад, отставал на двадцать лет, а?

Он размахивал пальцем перед носом Грина, глядевшего на него с презрением. В это время с улицы донеслись громкие голоса. Большая толпа весело и шумно горланила, неся плакат, на котором яркими красками было написано: «Цветущие холмы».

— Тебе нечего жаловаться, — заметил Грин, — как говорится, цивилизация пришла.

— Это великий день для такого местечка! — твердо заявил торговец. — И шаг вперед для всей страны.

Грину стало тошно. Он бросил костюм, который рассматривал, и стал искать другой. Торговец подобрал костюм со злобной гримасой.

— Ты что-то имеешь против перемен? — спросил он ехидным тоном.

— Смотря кто меняет и что.

Грин бросил на пол другой костюм, продолжая рыться в вещах. Торговец был уже вне себя от гнева.

— Надеюсь, тебе есть чем платить, — сухо сказал он.

Толкнув его, Грин положил костюм, который выбрал, на модную шляпу и бросил через плечо тяжелую золотую монету. Торговец схватил ее на лету, как обезьяна, попробовал на зуб и вытащил из кармана большой матерчатый кошель. Грин тем временем сложил костюм в длинный сверток. Шляпа исчезла. Молодой человек беспечно повернулся, взял горсть мятых купюр — свою сдачу, которую протянул ему торговец.

— У тебя таких много, а, Котч?

— Чего? — спросил торговец.

— На этот раз, — усмехнулся Грин, — тебе меня не надуть.

10

Ночь. Поезд тянется в Сан-Антонио и дальше, через границу и Рио-Гранде, к Монтре и Сент-Луис Потоси, к Мексике. Плохо освещенные вагоны набиты шахтерами, ковбоями, угольщиками. Картежники с тонкими пальцами протискиваются в толпе. То тут, то там затевается игра. Играют в очко, в покер, в «черного Джека». Дым, шум, духота. Человеческие испарения, табак, ругань. Стук колес, грохочущих по рельсам.

Два человека продвигались по вагону. Один высокий, вызывающе одетый, низко на бедре висит револьвер. Другой поменьше, с помятым лицом. Он беспрерывно теребил ружье с нарезным стволом, которое держал в руках. У обоих было угрюмое выражение лица. Они только что проиграли в очко последние доллары. Они отказывались признать себя побежденными — это просто неудачная полоса. Надо ее преодолеть, и они оба разбогатеют, даже не успев проехать Сан-Антонио.

Глаза их шныряли в поисках какого-нибудь простофили. Тут и там слышался пьяный храп, виднелся разинутый рот. Человек с револьвером и человек с ружьем залезали тогда в карманы, но тщетно. Кто-то другой давно уже прошелся здесь. Что до тех пассажиров, которые не были захвачены игрой и не пьяны, то к ним лучше было не приближаться.

Человек с ружьем заметил наконец желанную добычу: в углу вагона дремал хорошо одетый человек в шляпе, надвинутой на глаза. Он был одет по моде Восточного побережья. По всей видимости, неопытный простофиля, которого ничего не стоит запугать. Они окружили его и довольно бесцеремонно растолкали. Простак едва пошевелился.

— У вас не будет пяти долларов в долг?

— Вы шутите! — сказал простак, не решаясь двинуться..

— Ровно пять долларов. Давай…

— Конечно, — добавил человек с ружьем, — если вы не хотите дать нам в долг…

— Я не хочу давать вам в долг, — отрезал простак.

— В таком случае, — сказал малый с револьвером, — мой друг и я, мы должны дать вам понять, как вы рискуете, путешествуя в этом поезде вот так, в одиночку…

Он усмехнулся, довольный этим выражением. Простак, должно быть, понял, потому что протянул приятелям пятидолларовую бумажку.

— Держите, — сказал он. — Вы меня пугаете!

Два игрока, удовлетворившись, вернулись к своей партии в очко. Проиграли. Вернулись к простаку.

— Не дадите ли нам в долг еще, приятель?

— Я вам не банк Соединенных Штатов.

— Всего пять долларов!

— Я не даю денег в долг.

— Что ты говоришь? — злобно сказал малый с револьвером.

— Это не долг, — сказал путешественник.

— А что же тогда?

— Видя, с какой скоростью вы их промотали, — заключил путешественник, — я бы назвал это милостыней.

— Ты, может, думаешь, мы идиоты? — спросил парень с револьвером.

— Я точно не знаю, кто вы такие.

— У нас просто тяжелая полоса, — заявил малый с ружьем, — поэтому мы тебе позволяем говорить о нас плохо.

Щеголь вздохнул:

— Я вам уже сказал, что я не банк Соединенных Штатов. Но я и не Иисус Христос, Поищите кого-нибудь другого.

Он выпрямился. Два приятеля толкнули его обратно на сиденье. Путешественник перепрыгнул через спинку, в его руке появился револьвер. Он досадливо тряхнул головой: ему не хотелось приключений. Он ехал на Юг, к Калли, в Мексику, туда, где никто не знает и не разыскивает человека по имени Грин, беглого каторжника.

Выпрямившись, он пошел на неудачливых игроков. Они попятились и оказались прижатыми к противоположной скамье. Грин показал на окно.

— Открой, — скомандовал он малому с ружьем.

Другой повернулся, и его палец скользнул к курку. Ударом ноги Грин выбил у него оружие, у его напарника вырвал ружье и отступил, держа обоих на прицеле. Все трое знали, что на таком коротком расстоянии картечь на три четверти разнесет черепа обоих картежников. Они замерли, разом вспотев.

— Открой, — снова приказал Грин.