Дама в очках, с мобильником, на мотоцикле - Наталья Александрова

— А я что, Марьсергевна? Я разве что могу? Что мне, гоняться за ними? Я не могу свое место покидать! Я не охранник! На мне материальные ценности!

— Ах за ними? Значит, ты их все-таки видала?

— Да никого я не видала! Только мне и дела, что смотреть! Я не охранник, я провизор!

— Из твоей зарплаты вычту! — орала тетка. — Все до копейки мне возместишь! Знаешь, сколько это стекло стоит?

Надежда взглянула на аптеку и увидела, что большое витринное окно вдребезги разбито.

— Вычтете? — взвизгнула девица. — Да из чего там вычитать! Вы мне, Марьсергевна, такие гроши платите, что стыдно про это говорить! Уборщица и та больше получает!

— А ты больше не нарабатываешь! — гудела хозяйка. — Только и знаешь, что с парнями лясы точить! Как твоя смена, так никакого оборота! Больше на электричество уходит, чем ты наторгуешь! А тут еще за стекло это платить придется…

— А я вам говорила, Марьсергевна, — наймите охранника! В каждой приличной аптеке охранник полагается… я свое место покидать не могу, на мне материальные ценности…

— Еще и охранника тебе! — вызверилась хозяйка. — Мало тебе твоих дружков? Они у тебя все хулиганы известные! Женщина, а вы что смотрите? Вы почему интересуетесь?

Последние слова относились к Надежде, которая остановилась, разглядывая разбитую витрину.

— Вот вы, к примеру, в эту аптеку заходили? Имеете на этот счет свое особое мнение? — продолжала хозяйка, найдя в лице Надежды нового собеседника.

— Заходила, вчера вечером… — отозвалась Надежда. — Лучше бы я этого не делала… ничего, кроме хамства, я тут не нашла…

— Ага! — обрадовалась хозяйка и снова повернулась к подчиненной. — Вот и женщина того же мнения, что тебя пора гнать! Только прежде ты мне это стекло компенсируешь!

— Подумаешь, женщина! — отлаивалась девица. — Это еще надо разобраться, кто кому нахамил… и кто такая эта женщина, тоже надо разобраться… я ее тут вообще никогда не видела! Может, это как раз она стекло…

Надежда Николаевна вовсе не собиралась вмешиваться в конфликт совершенно незнакомых людей, но слова наглой девицы возмутили ее до глубины души.

— Что?! — воскликнула она, побелев от гнева. — Я — стекла бью? Да вы, девушка, в своем уме? Да вы вообще думаете, что говорите? Это, может быть, ваш бритоголовый приятель руку приложил! Вы с ним вчера явно не поладили!

— Ага! — оживилась хозяйка. — Значит, снова вчера у тебя Валерка ошивался? Я тебе сколько раз говорила, чтобы его близко не было? Все, мое терпение кончилось!

— Ничего он не ошивался! — визжала девица. — У него такой привычки нету, чтобы ошиваться! Все она врет, эта тетка! И ничего ей Валера не сделал, и даже слова не сказал! Она сама кому хочешь нахамит! Она сама первая стала права качать!..

— Ах ты, зараза! — вскипела Надежда Николаевна, но внезапно опомнилась.

Что она тут делает? Почему выслушивает эти идиотские обвинения? Почему ввязалась в чужой скандал?

Она развернулась и быстро зашагала к пансионату.

Возле здания пансионата появились высокие самодельные леса, или скорее, козлы, сколоченные из досок. На этих козлах молодой маляр в заляпанном комбинезоне красил стену оптимистичной розовой краской. Когда Надежда Николаевна проходила мимо, он зацепил ведро с краской ногой, ведро грохнулось на землю, краска выплеснулась во все стороны розовым фонтаном. На тротуаре образовалось небольшое розовое озерцо, и даже кусты по сторонам дорожки покрылись гламурными розовыми разводами. Надежда удивительно ловко успела отскочить и остановилась в сторонке, осматривая одежду.

Кажется, обошлось, юбка была в порядке, только на правой туфле появилась небольшая розовая клякса. Надежда подумала, что с туфли краску можно оттереть одеколоном или жидкостью для снятия лака и что она отделалась малым.

Вдруг сверху на нее заорали:

— Чего стоишь, ворона?

— Это вы мне? — Надежда удивленно задрала голову и уставилась на маляра.

— Тебе, а кому же еще? Ходят тут всякие, а если, не дай Бог, что — кому отвечать? Мне отвечать!

— Да вы что, молодой человек? — проговорила Надежда Николаевна с обидой. — Вы же на меня ведро уронили — и вы же мне недовольство высказываете?

— А ты почему ходишь, где не положено? Ежели здесь ведутся работы, значит, опасная зона, нечего тут ходить!

— А если опасная зона, так нужно ограждение ставить! — возмущенно воскликнула Надежда. — Нет, ну это надо же! Что за город такой — на каждом шагу на хамство нарываешься! А еще говорят, что в провинции люди лучше, воспитаннее!

Она опасливо обошла козлы по широкой дуге и скрылась в дверях пансионата.

Галка вернулась с осмотра недовольная. Вернее, недоволен был ее доктор, Иван Петрович.

— Сказал, что у меня ослабленный организм, — заявила Галка едва ли не с гордостью, — очень, говорит, вы устали, очень переутомлены, оттого и осложнения. А я и думаю — ведь верно, всю жизнь на мне все ездили! Все, кому не лень…

— Долго тебе еще? — поинтересовалась Надежда.

— Если не буду в точности выполнять его предписания, то долго! — вздохнула Галка.

— Так ты вроде и так только и делаешь, что с собой возишься. — Надежда не смогла скрыть недовольства.

— А Иван Петрович сказал, что этого мало! — капризно заявила Галка. — Иван Петрович сказал, раз я не могу принимать заживляющие препараты, то нужно больше гулять на свежем воздухе и витамины получать естественным путем.

— Это как? — не врубилась Надежда.

— Питаться лучше, — снисходительно объяснила Галка.

— Господи, да кормят в этом пансионате на убой! — воскликнула Надежда. — Вот скоро обед…

— Что там обед — суп с фрикадельками да сосиски с гречневой кашей! — Галка замахала руками. — Мне фрукты нужны! Соки натуральные, пюре фруктовые…

— Ты хочешь сказать…

— Ну да. Надя, сходи на рынок, а? — Галка все же не совсем оскотинилась, и в голосе ее зазвучали просительные нотки. — Тут совсем недалеко, у Ани спросишь, как дойти. Купи яблок, груш, персиков и бананов. Нет, бананов, пожалуй, не надо, от них толстеют.

Еще апельсинов, соковыжималку ручную для цитрусовых и терочку, я же не могу жевать.

«А полы тебе помыть не надо?» — злобно подумала Надежда, из последних сил удерживая лицо.

Вся эта история с Галкой начинала ей здорово надоедать. Мелькнула мысль позвонить Игорю, сказать, что с Галкой все плохо. Пускай он приезжает и сам с ней возится, разбирается с ее капризами. Но по здравом размышлении Надежда эту мысль пока отложила — не хотелось терять друзей, а Галка ведь и вправду после такого Надеждиного поступка рассорится с ней навсегда.

— Ладно, схожу, — сказала она, неохотно поднимаясь, — как раз до обеда успею.

Аня подробно объяснила ей, как дойти до рынка, Надежда прихватила объемистую сумку в цветочек и пошла.

Она осторожно открыла дверь пансионата и высунула голову для обозрения окрестностей на предмет падающих ведер с краской и хамских маляров. На этот раз все обошлось — козлы были сдвинуты к стене, ведро стояло рядом, аккуратно прикрытое картонкой: очевидно, маляр ушел на обед.

Погода была по-прежнему отличная, Надежда пожалела даже, что надела куртку. Солнце светило как летом, деревья золотились в его свете и сами почти сияли оставшейся листвой. Вместо Державина вспомнился Пушкин, про осень: «Унылая пора, очей очарованье…»

Рынок был небольшой, но шумный. Смуглые дети гор и степей торговали там румяными крепкими яблоками, золотистыми наливными грушами, полосатыми арбузами и неправдоподобно длинными дынями. У Надежды разбежались глаза, а нос тут же одурел от запаха. Фрукты, зелень, пряности, гортанные выкрики… Если закрыть глаза, то можно подумать, что ты на восточном базаре.

Рынок был открытый, но сбоку примыкали к нему несколько небольших магазинчиков. Надежда Николаевна увидела хозяйственный и решила, пока налегке, зайти, чтобы купить терку, нож и еще кое-что необходимое.

Внутри магазинчик оказался довольно большим, у кассы сидела румяная девица с таким высоким бюстом, что Надежде невольно вспомнился монолог актрисы Дорониной из старого фильма: «У меня был медальон. Так вот он не висел на моей груди. Он лежал горизонтально…»

— Что хотели? — Девушка подняла глаза и улыбнулась, при этом на румяных щеках появились симпатичные ямочки.

Надежда стала перечислять, сбилась, отвлеклась на симпатичные льняные полотенчики, там были вышиты рыжие коты.

— Вы походите, посмотрите, — предложила продавщица, — может, еще что пригодится.

И Надежда пошла по рядам. Нашелся и нужный нож, и терка, и еще очень славная пластмассовая мисочка для кота Бейсика, и миленькая занавесочка — на дачу, старую давно пора выбросить.

Только она собралась выйти к кассе, как в магазине раздался знакомый наглый голос. Надежда осторожно выглянула из-за стеллажа с посудой — так и есть, рядом с кассой прочно обосновался вчерашний Валера, тот, что болтал с аптекаршей и нахамил Надежде ни за что ни про что.