Дама в очках, с мобильником, на мотоцикле - Наталья Александрова

— Убитым? — ахнула Галка и даже выскочила на середину комнаты, где было светлее. — Убитым? Надя, ты почему мне не сказала?

— Извините, — скромно проговорила Надежда Николаевна, отмахнувшись от нее. — А не скажете ли вы, как был убит гражданин Костоломов?

— Задушен цепью, — ответил майор мрачно.

— И что, вы серьезно думаете, что одна из нас или мы обе можем задушить цепью здоровенного байкера? Или рокера — я, честно говоря, не знаю точно, чем одни отличаются от других!

Майор не то чтобы смутился, но несколько отступил от своей непримиримой позиции. У него-то был настрой раскрыть убийство по горячим следам. Имеется труп, имеются также свидетели, которые утверждают, что вечером этот труп, будучи еще живым человеком, конфликтовал с двумя приезжими гражданками. Вот и мотив, чего еще искать, все ясно… Но свидетели не говорили ему, что тетки-то не первой молодости. Не старухи, конечно, но все же мужика здорового цепью придушить даже вдвоем не смогут. А жаль.

— Ну, вообще-то я так не думаю, — проговорил майор после затянувшейся паузы. — Но все-таки я попросил бы вас не уезжать из нашего города, пока не закончится следствие!

— Вот интересно! — возмутилась Надежда. — А если оно будет тянуться несколько месяцев? У меня, между прочим, дома муж оставлен без присмотра и еще кот…

— Ну по крайней мере неделю никуда не уезжайте! Я вас на допрос завтра вызову! — И майор поспешно вышел из комнаты, пока Надежда его снова не перебила.

— Нечего сказать, съездила, навестила подругу! — рассвирепела Надежда. — Теперь неизвестно, насколько тут застряну!

— А я-то при чем? — Галка решила показать норов. — Если хочешь знать, это из-за тебя все! Потому что ты, Надежда, просто ходячая неприятность. Все знают, что как только ты куда едешь, обязательно там случится что-нибудь криминальное!

— Я? — задохнулась Надежда.

— Ну да, — безжалостно продолжала Галка. — Игорь так и говорит — Надежда просто притягивает разные истории!

— Ах Игорь говорит? — деревянным голосом переспросила Надежда. — А что еще он обо мне говорил? Ты не стесняйся, договаривай уж… А потом я скажу…

— А он рассказывал про эту историю с картиной… ну, когда в Эрмитаже картину украли «Бассейн в гареме».

«А еще говорят, что бабы болтушки! — мысленно взвыла Надежда. — Договорились же с Игорем про то дело молчать!»

— Ой, Надя, только я ему честное слово дала, что никому, — испугалась Галка, — ты уж меня не выдавай.

Надежде стало смешно.

— Ладно, только ты Саше не проболтайся!

— Надя, ты извини, — после некоторого молчания заговорила Галка, — я, конечно, глупость сказала, просто среди знакомых слухи ходят, что ты вроде бы как детектив, преступления распутываешь.

— Врут все люди! — прервала ее Надежда. — Мало ли кто чего говорит… И вообще, не имеет права милиция меня тут долго держать. Мы с тобой всю ночь в этой комнате провели, дежурная подтвердит!

— Ой, только не вздумай права в милиции качать! — заметила практичная Галка. — Только хуже будет.

Надежда и сама понимала, что ничего хорошего не будет. Галка между тем решила действовать хитрее. Она позвонила своему доктору Ивану Петровичу, обрисовала ситуацию, и тот тут же заверил ее, что никакая милиция ее на допрос не вытянет, у нее постельный режим, а справки какие надо он выпишет задним числом. Надежда, услышав про такое, только зубами скрипнула от злости. К тому же Галкин звонок напомнил ей, что нужно самой дозвониться мужу и сообщить ему нерадостную весть о том, что она не вернется завтра, как обещала, а останется тут на неопределенный срок.

Сан Саныч трубку взял не сразу, оказалось, что он уже на работе, — Надежда со всеми делами и треволнениями потеряла представление о времени. Муж говорил с ней сухо, возможно, оттого что в кабинете были у него какие-то люди. И на сообщение о непредвиденной Надеждиной задержке отреагировал весьма спокойно. Просто сказал «да-да, конечно, делай как тебе удобно». И отключился, не сказав ласкового слова. Даже намека на то, что соскучился, и бюллетень о здоровье кота не предоставил. Впрочем, о коте Надежда не сильно беспокоилась, она знала, что кота ее муж в обиду не даст.

Настроение у Надежды Николаевны и так было плохое, а тут вообще упало до нуля. Этому способствовало еще чувство сильнейшего голода. У нее так часто бывает — как понервничает, так есть ужасно хочется. В студенческие годы подружки на сессии худели от волнения, а она, наоборот, только ела.

Галка нарезала грушу на маленькие аккуратные кусочки и не спеша ее грызла, насчет пережевывания пищи у нее явно наметился прогресс. На часах было без десяти двенадцать — ясно, что завтрака им сегодня не дадут.

Надежда прислушалась к себе и поняла, что до обеда она не выдержит на яблоках и грушах. Хорошо бы выпить горячего сладкого кофе, чтобы взбодриться.

— Пойду, — сказала Надежда, наскоро приведя себя в порядок, — может, кафе найду. Тебе булочку принести?

Галка покачала головой с сожалением.

В холле было натоптано, дверь на улицу раскрыта, туда-сюда беспрерывно сновали милицейские сотрудники. Тело увезли, но кто-то суетился на том месте, что-то измеряли и фотографировали.

Аня за стойкой сидела, уныло подперев голову рукой. Увидев Надежду, она повинилась насчет завтрака и согласилась выпустить ее через служебный вход, чтобы не идти мимо жуткого силуэта, нарисованного мелом на асфальте, который только и остался от вчерашнего незадачливого грабителя Юрия Костоломова.

Делая над собой усилие, чтобы не вертеть головой и не вздрагивать от малейшего шума, Надежда прошла два квартала и обнаружила небольшое кафе, которое называлось «Мальвина», и на вывеске была нарисована девочка с голубыми волосами.

Колокольчик мелодично звякнул, и женщина за стойкой подняла голову и улыбнулась Надежде приветливо. Зал был небольшой, всего столиков восемь, две девчушки лет двенадцати ели мороженое, да полная тетя в зеленом халате и шапочке для душа пила чай с пирожными и читала глянцевый журнал.

Надежда заказала горячий бутерброд с сыром и ветчиной, он назывался на итальянский лад «панини», и большую чашку кофе с молоком. Потом подумала немножко и, стыдясь своей слабости, попросила еще булочку с марципаном.

«Никто не узнает, — малодушно подумала она, — и, в конце концов, у меня стресс. Не каждый день находишь утром перед дверью задушенных цепью людей с собственной сумкой на шее».

Сумка была Галкина, но от этого не легче.

Ожидая, когда принесут заказ, Надежда рассеянно смотрела в окно. И тут ей впервые пришла в голову мысль: а кто же, собственно, убил этого самого Костоломова? И главное — зачем?

Мысль эта как пришла, так и ушла, потому что принесли кофе, и Надежда Николаевна сосредоточилась на еде.

Кофе оказался вполне сносный, а булочка показалась Надежде просто удивительно вкусной.

Девчушки доели мороженое и убежали, хихикая.

— Елена Ивановна! — окликнула барменша тетю в бигудях. — Время не пропустишь? А то как в прошлый раз будет…

— Ой! — Тетка взглянула на часы и подскочила на месте. — Опять передержала!

Стало видно, что на ней не халат, а накидка, какие используют в парикмахерской, а под шапочкой мокрые волосы.

— Иди уж, — сказала барменша. — Потом рассчитаемся. Вот вечно она так, — пояснила женщина в ответ на удивленный взгляд Надежды Николаевны, — зачитается и забудет, что краска на волосах. В прошлый раз сожгла волосы-то, пришлось короткую стрижку делать. Тут салон парикмахерский напротив, ну, клиентки все ко мне и ходят, чтобы, пока волосы красятся, посидеть в тишине и кофе напиться. Днем-то народу мало… А к вечеру придут люди, утром опять же перед работой позавтракать, кто дома не успел…

Хлопнула дверь, и в зал вбежала очень колоритная девица. Была она высока ростом, рыжие волосы стояли рассерженным ежиком, тушь с одного глаза потекла, и потому глаз казался подбитым. Надежде кстати тут вспомнилась старая частушка: «Юбку новую порвали и подбили левый глаз…»

Глаз и правда был левый, а юбка не рваная, но в пыльных разводах, как будто девица валялась на дороге.

— Зойка! — Барменша всплеснула руками. — Ну где ты ходишь?

— Не могу! — закричала девица с надрывом. — Ой, теть Маша, не могу работать!

Она упала головой на ближайший стол и разрыдалась.

Барменша выскочила из-за стойки и подхватила девицу за плечи, встряхнула ее, как тряпичную куклу.

— Ты что это устраиваешь? Ну-ка успокойся!

Но та только тряслась и рыдала. Барменша повела ее в подсобку и оглянулась на Надежду:

— Женщина, я вас попрошу, присмотрите тут хоть пять минут!

— Не беспокойтесь, — сказала Надежда, — я не уйду.

— Вот спасибо вам! — И барменша скрылась за дверью.

Но прикрыла она дверь неплотно, чтобы, надо думать, одним глазом все же за своим хозяйством присматривать, поэтому Надежда слышала все, что говорилось в подсобке.