Монстры Кремля - Дмитрий Казаков

И еще ощущался взгляд – заинтересованный и презрительный.

Андрей попытался отступить на шаг, но не смог, будто силы без остатка ушли на разворот. Тело сковала немощь, руки и ноги застыли, а сердце охватило свирепым антарктическим морозом.

Страха не было, только оцепенение и чувство собственной беспомощности.

Нечто подобное, наверно, испытывает человек, глядящий с берега на цунами или на извержение близкого вулкана, выбросившего по всем направлениям огненные «щупальца» лавы…

Что бы ты ни делал, куда бы ни бежал, все бесполезно.

Презрение в исходившем непонятно откуда взгляде сменилось насмешкой, черное облако видело жалкого человечка насквозь и издевательски предвкушало его попытки хоть что-то сделать.

Вот тут Андрею стало страшно, он вздрогнул…

В комнате было темно и тихо, с улицы доносился монотонный шорох, похоже, снова пошел дождь. Лиза в соседней тихо напевала себе под нос, слышалось, как она возится, устраиваясь на стуле.

«Всего лишь сон, – подумал он. – Всего лишь сон?»

Нет, признать это обычной грезой значило скатиться в позорный самообман…

Черное облако в короне Андрей впервые увидел в галлюцинации, посетившей его у одного из синих озер. В следующий раз оно заговорило, и речи его вполне подошли бы дьяволу из кино или книжки.

Чем было это создание, где и как существовало, оставалось непонятным, но оно в определенном смысле являлось столь же реальным, как и «гориллы» или «лягушки», как сам Андрей и его спутники. И оно имело к ним какой-то интерес, представляло угрозу, причем масштабную и серьезную, и иногда проявляло себя в обычном мире агрессивным, угрожающим образом.

– Чтоб тебе провалиться, – пробормотал он, думая, что и в эту ночь не получится выспаться.

Перевернулся на другой бок и канул в темноту.

Проснулся от прозвучавшего над самым ухом голоса Ильи и, подняв веки, увидел его рядом.

– Чо-то ты заспался чуток! – бритоголовый усмехнулся. – Или ночью умаялся, оказывая «гуманитарную помощь»? – он подмигнул. – Я вот оказал, и телочка попалась что надо, горячая и на все готовая.

– Рад за тебя, – сказал Андрей, сдерживая зевок. – Что, выдвигаемся?

– Нас вниз на завтрак зовут, пойдем, похаваем для начала.

Илья все время улыбался, глаза его поблескивали, голос звучал довольно – он-то вчера расслабился по полной программе, а о том, что у земляка образовались проблемы, не подозревал.

Ну, а Андрей не собирался его посвящать, вообще, с кем-то делиться.

Они спустились в подвал, там обнаружились слегка взвинченные барышни, нервные дети. Спокойным остался разве что Рик, которого хозяйки переодели в подходящие по размеру шмотки.

Но даже в детской одежде найденыш не стал выглядеть ребенком.

Завтрак оказался скудным, на него пустили остатки подвальных запасов и все, что нижегородцы принесли с собой.

– Собирайтесь, – велел Андрей, когда с едой покончили. – Выходим.

На улице было тепло, светило солнце, на асфальте блестели лужи, оставшиеся после вчерашнего дождя. Капоты и крыши выстроившихся у подъезда машин выглядели мокрыми, в траве кое-где сверкали запутавшиеся капли.

Выбравшиеся на свет и воздух женщины щурились, недоверчиво оглядывались и жались друг к другу. Черненькая была жива, но все время глядела в землю и старалась держаться подальше от Лизы.

Рик, хоть и стоял в гуще народа, не смешивался с другими, оставался сам по себе.

– Бояться не нужно, – сказал Андрей. – Тот, кто поддается страху, умирает первым. Слушайте меня и, если хотите выжить, – запоминайте. Будете делать то, что я прикажу. Без вопросов и сомнений.

Он говорил жестко, четко, остро жалея о том, что не мастак трепать языком.

Нужно подчинить толпу дамочек жесткой, почти армейской дисциплине, ведь если этого не сделать, они все погибнут. Два десятка невооруженных и трое бойцов – не та пропорция, чтобы позволить себе глупости, а монстры будут очень рады такой прорве вкусного мяса.

– Все поняли? – спросил Андрей, закончив инструктаж.

– Да… – промямлила Маргарита, и за ней то же слово повторили остальные, а дети испуганно закивали, хотя по мордашкам видно было, что мало чего усвоили из слов незнакомого дяди с автоматом.

– Вопросы? Задавайте сейчас, на ходу не дам.

Любопытных не оказалось, или просто вопросы повылетали из голов одуревших от подвальной жизни и шока женщин.

– Тогда строимся, как я велел, – сказал Андрей. – Да, детей в серединку, в колонну… Вот так!

Сам собирался идти впереди, Лизу поместить посредине, чтобы она, если что, смогла отразить нападение с одного из флангов, а Илью отправить назад – прикрывать тыл.

– Хорошо, – оценил Соловьев. – Теперь говорите, где ближайший продуктовый магазин?

Прокормить такую ораву тоже проблема, единственный вариант – зайти в ближайший универсам и выгрести оттуда все, что не сгнило и не испортилось за эти двадцать дней.

– В соседнем доме, в пятидесятом, – сказала старшая из женщин, та, что с сединой и морщинами, звали ее, как уже узнал Андрей, Ангелина Тимофеевна. – Вы что, хотите его ограбить?

– Отставить вопросы, – сказал он. – За мной – шагом марш! Детей ведите за руку!

Дверь магазина под вывеской «ТТВ» оказалась безжалостно выломанной – тут побывали монстры.

– Лиза, бери тех, кто без детей, давайте внутрь, набирайте еды, – приказал Андрей. – Мы посторожим.

– Ха, а помнишь то кино, ну, это… «Белое солнце пустыни»? – спросил Илья, когда последняя из женщин скрылась в дверном проеме. – Ну, типа Зухра, Мухра, Гюльчатай…

– Помню.

– Так мы вот конкретно как товарищ Сухов с Петрухой! – бритоголовый загоготал. – Только вот бабы из гарема у нас не в паранджах и киндеры сверх комплекта. Осталось только басмачей дождаться!

– Не бойся, дождемся, только зубастых и уродливых, – Андрей помимо воли заулыбался, и даже не столько удачному сравнению, сколько тому, что Илья впервые за весь их поход вспомнил отечественное, а не голливудское кино.

– Как там воняет! – горестно заявила первой вывалившаяся из магазина бледная женщина с набитыми пакетами в руках. – Ужасно, это просто ужасно! Но мух почему-то нет!

– Так, давай сюда, – остановил ее эмоциональный порыв Андрей. – Перегружай консервы ко мне…

Кое-что придется тащить и москвичкам, но самое тяжелое лучше взвалить на спину, а не брать в руки. Жаль, что в этом же самом доме нет магазина, где торгуют рюкзаками или хотя бы сумками.

Можно, конечно, пошарить по квартирам, но это потребует времени…

Нагрузились все – не чрезмерно, но так, чтобы хотя бы до вечера не беспокоиться ни о еде, ни о воде. Андрей еще раз осмотрел «гарем», усмехнулся про себя, вспомнив товарища Сухова, и они зашагали дальше, на этот раз почти прямо на запад, держась левой обочины.

На перевернувшиеся и разбитые машины женщины смотрели без удивления, но зато когда слева открылся «террикон», дружно заохали.

– Ох, господи, что же это такое? Откуда взялось? – спросила Маргарита.

– Если бы мы знали, – сказала Лиза.

– Вопросы потом, на привале! – с нажимом напомнил Андрей.

Шли они, конечно, не так быстро, как втроем, и в первую очередь из-за детей, а если честно, то и вовсе тащились.

Впереди и справа от дороги показался большой ангар торгового центра, увешанный рекламными плакатами, а ближе к самому шоссе – входы на станцию метро, увенчанные красной буквой «М».

– А может, это, поезда-то ходят? – осторожно поинтересовалась Ангелина Тимофеевна. – Может быть, вниз спуститься, чего зря ноги-то бить?

Андрей вздохнул, подумал, что воспитать эту штатскую публику будет нелегко, даже просто отучить от пустой болтовни.

– Электричества нет, как они будут ходить? – сказал он. – И вы знаете, куда ехать?

Этот вопрос заставил пожилую женщину растерянно заморгать и приоткрыть рот – похоже, до сих пор она была уверена, что «спасители» ведут их в хорошо известное им безопасное место.

На обочинах появились многочисленные остановки, автобусные, трамвайные, и в этот момент слева, в скверике, сплошь уставленном машинами, что-то завозилось, донесся заливистый лай.

– Собачка, – сказал кто-то из детей.

Четыре «собаки», черных, кудлатых, молча вылетели из скопления автомобилей, понеслись в сторону людей.

– Вниз! – рявкнул Андрей.

Вспомнившие инструктаж женщины попадали на асфальт, прикрыли головы руками. Но таких оказалось меньше половины, остальные с заполошными криками ринулись бежать. Кто-то застыл на месте, завопили, заплакали дети, Рик присел на четвереньки и зарычал, словно хищный зверь.

– Твою мать! Куда?! – гаркнул Илья, но его уже никто не услышал.

Одна из собак полетела кувырком, срезанная очередью Андрея, еще одна, получив несколько пуль от Лизы, захромала. Но третья, самая крупная, с легкостью настигла пытавшуюся бежать Ангелину Тимофеевну, прыгнула ей на спину, и крик пожилой женщины оборвался.