Палач и Дрозд - Бринн Уивер

таблетки, запиваю их водой и с громким стуком ставлю пустой стакан на раковину.

Снова заглядываю в одноразовый телефон. Тринадцать минут девятого.

– Твою ж мать!

В кармане жужжит второй телефон – обычный, – и я достаю его взглянуть, кто пишет. Ларк. В ее сообщении смайлик с ножом и знак вопроса. Вместо того чтобы набрать ответ, я вытаскиваю наушники и звоню подруге, не желая занимать зря руки.

– Привет, детка, – говорит Ларк, отвечая после первого же гудка. – Есть ли новости от Палача?

На мгновение замерев от ласкового голоса, словно пропитанного летним солнцем, я вдыхаю полной грудью. Если не считать убийств и пыток, Ларк Монтегю – единственное существо в этом мире, что способно очистить мне голову, когда ее снова затягивает темной пеленой.

– Пока никаких.

Ларк многозначительно хмыкает.

– И как ты к этому относишься?

– Нервничаю.

В трубке раздается задумчивый вздох, но в остальном подруга молчит. Она не давит на меня и не высказывает собственного мнения о том, как мне надобно поступить. Ларк умеет слушать, как никто другой.

– Мне кажется, я совершаю глупость. Понимаешь? Я совершенно не знаю этого типа. Затевать с ним игры импульсивно и безрассудно.

– Что плохого в импульсивных поступках?

– Это опасно.

– А еще весело, правда?

Я чуть слышно выдыхаю сквозь сжатые губы.

– Может, и так…

Я подхожу к столу, где рядами выложены полированные инструменты: ножи, скальпели, ножницы и пилы сверкают под флуоресцентными лампами.

– Своеобразные у тебя представления о веселье… – Голос у Ларк на мгновение затихает, словно она видит скальпель, который я беру в руки, присматриваясь к лезвию. – Тебе до сих пор бывает весело?

– Наверное. – Пожав плечами, я кладу лезвие на тележку для инструментов вместе с хирургическими ножницами, пачкой марли и набором для наложения швов. – Но мне чего-то не хватает, понимаешь?

– Того, что ФБР не в силах разгадать твои подсказки, которые ты оставляешь в своей леске?

– Рано или поздно они поймут, а если нет, отправлю им анонимку. «Проверьте паутину, идиоты».

Ларк хихикает.

– «Файлы в компьютере», – говорит она голосом Зуландера из фильма «Образцовый самец» – никогда не упускает возможности вставить цитату из старой дурацкой комедии.

Ларк хохочет над собственной шуткой, и я смеюсь вместе с ней. Ее смех согревает прохладный воздух внутри контейнера, переделанного под мои нужды, словно подруга подключается к здешней электрической схеме. Впрочем, это чувство быстро уходит, когда я берусь за край тележки и подкатываю ее к пленнику.

– В нашей игре есть нечто… вдохновляющее. Как будто нас ждет веселое приключение. Я давно так не волновалась. Наверное… хочется верить, что если бы Роуэн планировал меня убить, то давно бы это сделал. По-моему, он тоже ищет способ унять свой голод.

Ларк снова хмыкает, на сей раз невесело. Мы с ней неоднократно обсуждали эту тему. Она знает, где я и чем занимаюсь. Каждое убийство дарит мне все меньше радости. Экстаз длится совсем недолго.

Чего-то не хватает…

Именно поэтому на столе передо мной лежит педофил и ждет скорой расправы.

– А что насчет того неуловимого убийцы с Западного побережья, о котором рассказывал Роуэн? Нашла о нем какие-нибудь сведения?

Я хмуро сдвигаю брови. От головной боли тянет глаза.

– Почти ничего. Писали, что пару месяцев назад в тех краях, в Орегоне, нашли еще один труп. Может, его рук дело. В парке Эйнсворт зарезали туриста. Но никаких подробностей: про крест на лбу, например, ничего не сообщали. Возможно, Роуэн прав, и полиция не хочет распространяться, чтобы не спугнуть убийцу.

Мужчина на столе издает пронзительный вопль сквозь кляп, и я шлепаю ладонью по подносу, лязгнув инструментами.

– Заткнись! Криками ты себе не поможешь.

– Девочка моя, ты явно не в духе. Уверена, что…

– Уверена. – Я знаю, что хочет сказать Ларк, однако отступать не собираюсь. Я прекрасно себя контролирую, и мне вовсе не грозит нервный срыв. – Как только игра начнется, все будет замечательно. Просто хочу наконец узнать, кто выбран первой жертвой. Понимаешь? Я устала ждать. Мне нужно сбросить напряжение.

– Будь осторожна.

– Разумеется. Как всегда.

Я подкатываю аспиратор к мужчине, который пытается вылезти из тугих кожаных ремней. Щелкаю кнопкой включения, и отчаянный скулеж становится громче. На коже у педофила выступает тонкая пленка пота. В уголках широко распахнутых глаз собираются слезы; он трясет головой и пытается языком вытолкнуть изо рта кляп. Щурясь, я разглядываю напряженное тело, сквозь каждую пору которого мускусом сочится отчаяние.

– Достойный нынче гость, верно? – спрашивает Ларк, слыша в трубке сдавленные панические вопли.

– Безусловно.

Металлическая ручка любимого скальпеля от «Сванн-Мортон» холодит кончики пальцев сквозь латексные перчатки, приятно остужая разгоряченную кожу. От напряжения мой голос звучит тише. Я сосредоточенно провожу лезвием по мужскому кадыку.

– Он тот еще урод.

Прочертив заостренным кончиком прямую линию, я надавливаю и рассекаю верхний слой плоти. Мужчина сдавленно орет в зажатый в зубах силиконовый шарик.

– Это, Майкл, называется последствия твоих действий. – Я вытираю бисеринки, проступившие на порезе. – Любишь общаться в интернете с маленькими мальчиками? Показывать им фотографии своего вялого стручка? Заманивать соседских ребятишек к себе в дом на щенков и конфеты? Раз тебе так нравится болтать, в первую очередь я лишу тебя голоса.

Я вдавливаю скальпель в расщепленную плоть на горле Майкла Нортмана и делаю второй, более глубокий разрез, чтобы получить доступ к голосовым связкам. Аспиратор с бульканьем втягивает кровь через клапан, который я держу в свободной руке.

– Потом отрежу пальцы – по одному за каждое мерзкое сообщение, что ты отправлял – и засуну их тебе в задницу. Если повезет, мне станет скучно, и ноги я трогать не стану. Вместо этого просто тебя убью.

– Господи, Слоан, – говорит Ларк, ехидно хихикая в трубку. – Знаешь что? Тебе и впрямь стоит сыграть с Палачом. Нельзя копить в себе столько агрессии.

О да, я с нею согласна.

Последние крики Майкла Нортмана эхом отражаются от стен контейнера. Я прощаюсь с лучшей подругой и подсекаю жертве голосовые связки. Когда операция завершена, я зашиваю рану, чтобы дать Нортману ложную надежду – вдруг удастся выжить? Велев Майклу следить за часами, иду за новыми инструментами и беру кусачки для костей фирмы «Листон». Может, он не послушается моего приказа, но я успела неплохо изучить особенности человеческой психики и знаю, что ему надо на чем-то сосредоточиться, – а нет ничего более заманчивого и неумолимого, чем тиканье часов, отсчитывающих последние мгновения твоей жизни.

Я собираюсь вернуться к своей жертве, как вдруг в кармане вибрирует телефон.

Жертву выберет мой брат Лахлан. Он пришлет нам обоим сообщение, и