Палач и Дрозд - Бринн Уивер

– Хочу сойти с порочного пути!

– Прискорбно… Мне твои пороки нравятся.

Услышав хриплый голос, окрашенный слабыми нотками ирландского акцента, я вздрагиваю, задеваю затылком железную перекладину клетки и, глухо ругнувшись, отползаю подальше от мужчины, который неторопливо заходит в тонкую полоску света из узкого, засиженного мухами окна.

– Похоже, ты крепко вляпалась, – говорит незнакомец. На губах у него мелькает кривая ухмылка. Остальное лицо прячется в тени. Он проходит дальше и наклоняется над трупом, чтобы присмотреться к нему поближе. – Как тебя зовут?

Я три дня не пила кофе. Про еду и вспоминать нечего: желудок тихонько переваривает соседние органы. В приступе голода внутренние голоса наперебой кричат, что в мою сторону ползет вареный рис, и он вполне съедобен.

Судя по всему, скоро я окончательно рехнусь.

– Вряд ли он тебе ответит, – говорю я.

Мужчина хохочет.

– И не надо. Я знаю, кто он такой. Альберт Бриско, Зверь из Байу. – Надолго задержавшись на покойнике взглядом, он смотрит на меня. – Кто ТЫ такая?

Я не отвечаю, стараясь сидеть неподвижно, пока мужчина неторопливо обходит клетку, чтобы получше меня рассмотреть. Подойдя к прутьям совсем близко, он садится на корточки. Я прячу лицо, и без того прикрытое волосами, в коленях: пусть видит только глаза.

Разумеется, в довершение всех моих бед в тюрьму ко мне заявился настоящий красавчик!

У него короткие каштановые волосы, уложенные в аккуратную прическу. Резкие, но не грубые черты лица. Лукавая улыбка с идеальными зубами. На верхней губе тонкий шрам. Сами губы выглядят очень соблазнительными – даже в своем прискорбном положении я способна оценить их притягательность. Нижняя чуть заметно толще. Наверное, кусать ее приятно. Я стараюсь прогнать непрошеные мысли.

Не с моим нынешним видом думать о поцелуях.

Волосы сбились в колтуны. Одежда испачкана. Изо рта воняет, как из помойки.

– Ты не в его вкусе. Альберту такие не нравились, – выносит вердикт мужчина.

– Откуда ты знаешь?

– Для него ты слишком старая.

Он прав. Я, разумеется, не старуха, мне всего двадцать три, но этому типу не хуже меня известно, что Альберт предпочитал гораздо более юных особ.

– С чего ты взял?

Мужчина снова глядит на труп, и по лицу, скрытому тенью, мелькает неприязненная гримаса.

– Работа у меня такая. – Он смотрит на меня и странно улыбается. – Судя по охотничьему ножу, торчащему у него из горла, ты знала больше, чем полагается. Дамасская сталь ручной работы… Где нашла?

Я вздыхаю, кошусь в сторону трупа с любимым клинком и крепче сжимаюсь в комок.

– Купила в интернете.

Мужчина хохочет, а я подбираю с пола камушек.

– Я Роуэн, – говорит вдруг незнакомец, просовывая ладонь сквозь прутья.

Покосившись на странного типа, я подбрасываю камушек, не делая ни единой попытки ответить на рукопожатие. Незваный гость, впрочем, не торопится отходить.

– Также известен как Бостонский Палач, – добавляет он.

Я качаю головой.

– Живодер?

Я пожимаю плечами.

– Призрак с Восточного побережья?

Я вздыхаю.

Все эти прозвища прекрасно мне известны, но я предпочитаю не показывать своей осведомленности, хотя сердце в груди замирает, а в венах стынет кровь. Хорошо, что внезапный гость не видит, как вспыхивают у меня щеки. Я много слышала про человека, которому дали эти имена. Судя по всему, он такой же, как и я: охотник, вычищающий мир от дряни, что ползет из самых глубин ада.

Удрученно поджав губы, Роуэн убирает руку.

– Жаль. Я думал, ты про меня слышала… – Шлепнув по коленям ладонями, он встает. – Что ж, видимо, мне пора. Рад знакомству, безымянная пленница, хоть оно и не задалось. Удачи тебе!

Одарив меня напоследок улыбкой, он поворачивается в сторону выхода. Когда странный гость заносит над порогом ногу, я вскакиваю и хватаюсь за холодные прутья решетки.

– Погоди! Постой! Не уходи! Слоан. Меня зовут Слоан. Я Прядильщик!

На мгновение воцаряется тишина. Пространство заполняют жужжание мух и шелест личинок, жрущих протухшую плоть.

Роуэн поворачивает голову и долго смотрит на меня, потом неожиданно оказывается рядом, перед решеткой. Я отскакиваю, но он успевает схватить меня за руку и энергично ее встряхнуть.

– Господи! Я так и знал! Я знал, что они ошибаются. Прядильщик однозначно должен быть женщиной! Кстати, отличное прозвище. А эти твои паутины из лески и вырезанные глаза… С ума сойти! Я твой большой поклонник!

– Э-э-э… – Я силюсь отобрать руку, но Роуэн не отпускает. – Спасибо… Ага…

– Ты сама придумала прозвище?

– Угу.

Я высвобождаю руку и на всякий случай отхожу от полоумного ирландца подальше. Он ухмыляется, и я второй раз подряд заливаюсь краской – благо мой румянец не виден под толстым слоем грязи.

– Глупое, правда?

– Что ты, вовсе нет! Вот Живодер – это глупо. А Прядильщик – очень круто!

Я пожимаю плечами.

– Как в дурацком фильме про супергероев.

– Намного лучше того, что придумывают газетчики. Уж поверь. – Роуэн, склонив голову набок, принимается меня разглядывать, потом кивает в сторону Альберта. – Не зря говорят: в тихом омуте черви водятся. Ну, ты поняла…

Виснет долгая пауза, нарушаемая жужжанием прозрачных крыльев.

– Нет. Не поняла.

Роуэн машет рукой.

– Есть такое выражение, только про чертей. В общем, я пошутил и, как по мне, вполне удачно, учитывая здешний антураж. – Он гордо выпячивает грудь и тычет пальцем в сторону изъеденного мухами трупа. – Кстати, один вопрос: как ты оказалась запертой, если он мертв и твой нож торчит у него из горла? Ты ударила его сквозь решетку?

Я опускаю взгляд на некогда белую рубашку, где под брызгами крови прячется грязный отпечаток ботинка.

– Скажем так: неудачно сложились обстоятельства.

– Хм-м… – Роуэн многозначительно кивает. – И со мной бывало.

– Тебя тоже запирали в клетке рядом с трупом, и по полу ползал вареный рис?

Роуэн опускает голову и с сомнением, нахмурив лоб, глядит на личинок.

– Нет. Такого не припомню.

– Вот и я так думаю, – бурчу я, устало выдохнув. Вытираю с ладоней пыль о грязные джинсовые шорты и на всякий случай отхожу подальше. Меня начинает бесить этот тип, который лишь оттягивает мою медленную смерть от голода. Он явно чокнутый и, судя по всему, не планирует меня выпускать.

Поэтому надо брать дело в свои руки.

– Слушай…

– О, а рис, оказывается, ползает довольно быстро, – говорит Роуэн, больше самому себе, поскольку его взгляд по-прежнему прикован к веренице крошечных белых червяков, которые бойко направляются в мою сторону. Он поднимает голову и опять насмешливо улыбается. – Давай пообедаем?

Я смотрю на него как можно равнодушнее и жестом указываю на свою окровавленную рубашку с отпечатком ботинка.

– Тебя совсем не смущает здешняя обстановка?..

– А, точно! – Он хмуро кивает и