Носки - Анатолий Крашенинников

— Так там же мины, командир! — сказал один из бойцов.

— Да уж. И откуда вы на мою голову? — посмотрев в небо и на мгновенье задумавшись, произнёс тихо командир. — Вы вообще в курсе, что мы сейчас находимся в окружении? — произнёс он вкрадчиво и, махнув рукой, приказал:

— Ладно. Уходим. Двое вперёд, потом идиоты, один замыкает.

Похоже, это тот самый квартет из ночного шоу, который переиграл целый оркестр, отчего казалось, концертмейстер просто в недоумении шлёпнулся куда-то в яму, и даже дирижёр, по всей видимости, пребывая в полной неожиданности от столь внезапной самодеятельности, куда-то удалился. Возникший антракт без занавеса ставил постановку под угрозу.

Поднявшийся ветер, скорее всего, избавит нас от дронов. Обнаружить нас будет тяжелее. И только я подумал об этом, сразу же в нашу сторону обрушился какой-то легко-взрывной «недолёт», упав в метрах двадцати от нас. Мы вынуждены были выйти на открытый участок. Другой дороги не было. Вскоре по нам началась стрельба, и мы с Ильёй как-то инстинктивно залегли в ямки.

— Смотри-ка, прилегли! — указывая на нас, удивлённо сказал один из бойцов.

— Командир, впереди, похоже, БМП! — доложил ещё один.

— Ясно. За нами, значит, — сказал командир. — Ну что, братцы, пешком нам не убежать от БМП. Вы поступаете в моё распоряжение. Вопросы есть? — обратился он к нам.

— Думаю, вариантов у нас нет. Верно? — уточнил Илья.

— Так точно! Нет! — улыбнувшись, сказал один из бойцов.

— Дрозд, дай им по автомату, — скомандовал командир.

— Оружие держали когда-нибудь в руках? В армии служили? — спросил нас Дрозд, протягивая знакомый АК-74 М.

— Да держал пару раз, — сказал Илья.

— Где служили? — спросил командир.

— Я не служил, — ответил Илья. — Вообще-то я в пейнтбол играл несколько лет, — вскорости добавил он, словно побоявшись, что ему автомат не достанется.

— Ясно. Ты чего, писатель, мечтаешь? Где служил? — занервничал командир.

— Центральная комендатура в Москве. Автобат. Водителем, — ответил я.

— Ну, зря ты это сказал, — пробормотал один из бойцов. — Ой, как в ОДОНе мы их не любили. Слабились они конкретно по службе, — добавилон тут же.

— Ну что, водитель, надо выезжать, — подав мне автомат, сказал командир.

— Потом, может быть, напишешь про нас что-нибудь.

Одиночными выстрелами нас пытались прощупать. И они, к слову сказать, уже были слишком рядом. От этого в груди всё сжалось, и я не мог сделать глубокий вздох, словно у меня отёк лёгкого. Навязчивая мысль-воспоминание моей детской игры то и дело показывала мне, как я умираю от выстрела в спину. Словно бы я предсказал свою гибель в том далёком детстве.

— Принцип стрельбы из АК знаете? — спросил ещё раз командир.

— Да, — ответил я.

— Ну, тогда идём на прорыв, — неожиданно заявил он.

И это звучало столь уверенно, что на мгновение показалось, как будто это и вправду возможно.

— Значит, есть группа небольшая вон там за сарайкой, — указывая рукой, сказал командир.

— Командир, БМП на подходе. Надо сматываться, — обратился один из бойцов.

— Всё, выходим с двух сторон. Через эти кусты, — последнее, что я слышал от командира.

Я снял автомат с предохранителя. Попробовал прицелиться и понял, что изображение относительно прицельной планки и мушки расплывается так, словно бы я смотрел через мутное стекло.

Дрозд начал отвлекать огнём по сарайке, и мы выбежали с Ильёй, как сумасшедшие. Несмотря на отвлекающий огонь Дрозда, казалось, сотни пуль обратились в нашу сторону. Кого-то из наших ранило, и он упал. Мы же бежали невредимые практически в полный рост, словно убегая от роя пчёл.

Илья, к моему удивлению, оказался проворным бегуном и бежал так, словно сдавал стометровку. Он так несся, что проскочил мимо, и оказался сзади вражеской сарайки, только тогда поняв, что пора остановиться. Он мастерски, как в игре, практически снёс голову очередью одному из боевиков и застыл. Я же, добежав из последних сил, увидел второго и судорожно дёргал курком, выплюнув около половины магазина и практически изрешетив неприятеля. Руки схватила какая-то ломота, к голове прилил жар, и жуткая боль проявилась во лбу.

В глазах токало, и веко дёргало. Я убил человека.

Не меньше ошарашенный Илья стоял, как бронзовая статуя в лучах заката.

Стрельба не закончилась. Но мы не сразу это поняли. Я оглянулся и увидел, что командир ранен, и ещё один с ним ползёт. Сарайка была взята.

— Ну, и свалилась же на мою голову, чудо-юдо, рыба-кит, — проговорил командир. — Мы, опытные вояки — трёхсотые, а эти два идиота без единой царапины взяли сарайку, — добавил он.

— Это всё носки, — сказал я.

— Вообще-то, это правда. У меня нога вообще прошла! — подтвердил Илья.

— У меня тоже! — согласился я.

— Ну, вы даёте. Двое из ларца, — проговорил командир, держась за ранение чуть выше колена.

Перебравшись за сарайку, наша группа зализывала раны.

Я заметил, чтокоробка с носками торчала из рюкзака того раненного штурмовика. Я подскочил к нему и, расстегнув рюкзак, вытащил её, и сразу же отскочил, как собака, вырвавшая у кого-то кость.

— Ты чего, писатель? — от неожиданности возмутился штурмовик.

Я схватился за коробку, чтобы достать носки с умыслом приложить их волшебство к ранам командира и бойцов, но руки не то чтобы дрожали, они тряслись, как будто их било током, и я не мог это остановить. Они не слушались, что ужасно пугало меня, отчего они ещё сильнее дёргались совершенно неестественным образом. Эта тряска передалась всему моему телу, словно бы я болен был какой-то лихорадкой. Я так и не смог открыть коробку. От этого бессилия я задыхался и невольно почувствовал, как по лицу потекли слёзы, коих не ощущал я с самого детства.

— Чего вы хотите? Писатель…Тонкая натура, — проговорил командир, накладывая себе повязку.

— Главное, чтобы с ума не сошёл, — сказал лежащий рядом боец, также со знанием дела перевязывавший себе обе ноги, и при этом ещё выкуривая сигарету.

Илья глядел на меня с ужасом, и его изумлённое лицо ещё больше доводило меня до истерики.

— А где Дрозд и Воробей? — спросил командир.

— Когда мы попали под перекрёстный огонь, я их потерял из виду, — сказал раненный боец.

Нас снова прощупывали одиночные выстрелы откуда-то издалека. В этой суматохе мы совсем забыли про вражеский БМП, который мчался к нам на всех парах до того, как мы решили идти на прорыв, ну, точнее сказать, командир решил.

Было удивительно, что БМП так и не появился, пропав из вида.

— Я, кажется, вижу их. «Вон там слева две фигуры на карачках тащатся», — сказал, прищурившись, Илья. — Похоже, они тоже ранены, — добавил он.

— Я сейчас, — сказал Илья и, взяв в коробке две пары носков, направился к ним.

— Куда? Отставить! Отставить, я сказал! На исходную! — кричал командир, выдавив жилы на