Хэдон из Древнего Опара - Филип Фармер

Хэдон однажды испытал путешествие по морю, когда его родители отправились на два года в Кхокарсу, и потому не ждал от этого плавания ничего хорошего.

Спустя пять дней они миновали неровные отвесные скалы. В одной из скал на полпути вверх имелось огромное темное отверстие — вход в пещеры, где жил Хэдон вместе со своим кузеном Квазином и дядей Фиметом. Хэдон купил и принес в жертву маленького борова и помолился, чтобы доставить удовольствие дядиной душе.

Дни и ночи проходили самым благоприятным образом, как только можно было бы желать при имеющихся обстоятельствах. Хэдон скучал, ему хотелось больше упражняться, и потому он обратился к капитану с просьбой разрешить заняться греблей. Капитан объяснил, что это будет означать снижение социального положения юноши. Хэдон сказал, что его спутники также сядут на весла. Он не станет работать вместе с простыми парнями. Более того, это будет делаться с целью тренировки, а не для заработка, а потому такое занятие нельзя отнести к категории ручного труда.

Остальные не горели желанием заняться греблей, но Хэдон объяснил, что если они не станут этого делать, то ослабнут за время плавания. После первого получаса гребли Хэдон возжелал, чтобы подобная мысль никогда более не приходила ему в голову. Он стер в кровь ладони и был уверен, что его спина вот-вот переломится. С другой стороны, теперь он убедился, что пребывает не в столь отличной форме, как ему казалось. Сжав зубы, Хэдон греб, уставившись в широкую волосатую потную спину и буйволоподобную шею Хевако, который сидел на веслах перед ним. Хевако был самым сильным из всех людей, которых ему приходилось когда-либо видеть, но заметно, что и он испытывает страдания. Минут пятнадцать Хевако ругался, затем все бросил, желая уберечь свои легкие. Несмотря на боль и усталость, Хэдон улыбнулся и поклялся не бросать весло раньше Хевако. Все же ему пришлось это сделать, но только потому, что бесчувственные руки больше не могли удерживать весло. Тремя минутами позже Хевако опрокинулся навзничь.

Гребцы — грубые и невежественные парни, смеялись над ними. Интересно, каких же героев посылают на Игры в наши дни, говорили они. Вот в старые времена… Слишком утомленный даже для того, чтобы почувствовать стыд, Хэдон рухнул на койку. Впервые шум животных внизу не мог помешать ему заснуть.

Назавтра он вновь сидел на веслах, хоть в его жизни (со вчерашнего дня) никогда не было ничего такого, что бы он так сильно ненавидел. К тому времени, как в поле зрения оказался город Сакавуру, расположенный на вершине темных скал, Хэдон был в состоянии грести по два часа три раза в день. Ладони покрылись твердыми мозолями, грудь и руки, похоже, прибавили в объеме на один дюйм. Он беспокоился, что труд такого рода может неблагоприятно сказаться на фехтовании, но физические упражнения ему были необходимы. Существовала еще одна причина, по которой он не мог бросить весла: его засмеяли бы гребцы.

В городе Сакавуру, выстроенном из красного гранита, они пополнили свои запасы, и экипаж получил четырехдневный отдых. Хэдон проводил время, бродя по городу или бегая по загородным дорогам. Он чувствовал искушение выпить холодного пива, которое можно получить в зале Тотема Муравья, но решил не делать этого. Хевако явно мучила жуткая жажда. Однажды Хэдон видел, как он, пошатываясь, выходил из зала Тотема Леопарда.

Флотилия вновь готовилась к отходу. Наблюдатели на мачтах все еще высматривали пиратов, хотя теперь шансов встретить их оставалось значительно меньше, чем в водах, которые они только что пересекли. Чтобы высадить на берег двоих заболевших матросов и нанять им замену, пришлось сделать на один день остановку в городе Вентисух. Хэдон никогда не был в Вентисухе, потому они с Таро бродили по его узким кривым улочкам, прислушиваясь к экзотическому языку фермеров на рынках и простых горожан. Хэдон был превосходный лингвист, в Опаре он побеспокоился о том, чтобы научиться от семьи купца из Вентисуха довольно бегло разговаривать на сивудаву. Эти люди были довольно странные, шумные и капризные, когда имели дело меж собой, когда же среди них появлялись незнакомые, они становились молчаливыми и угрюмыми. Кожа людей этого племени имела коричневато-желтоватый оттенок. Волосы грубые, прямые и черные. Носы длинные, тонкие, крючковатые, у многих легкая складка кожи во внутренних уголках глаз. Племя, хоть и почитало Кхо и Ресу, поклонялось множеству своих коренных божеств, среди наиболее выдающихся был Сивудава, гермафродит с головой попугая.

Флотилия покинула Вентисух и направилась по прямой к городу Кетна. Чуть позднее ветер изменился, спустили паруса. Облака, предвестники сезона дождей, закрыли лицо Ресу; море стало неспокойным; гребцам пришлось удвоить свои усилия, чтобы сохранить ту же скорость; они сменялись каждый час. Затем обрушились дожди. Симари принесла в жертву Пикабес еще одного поросенка. Шторм, продлившийся сутки, был для Хэдона сущим адом. Его одолела морская болезнь, большую часть времени он проводил у перил, отдавая морю свинину, съеденную утром. Хевако заливался смехом, глядя на эту картину, но не прошло и полчаса, как он сам повис на перилах сбоку от Хэдона…

К тому времени, как в пределах видимости появилась Кетна, Хэдон поправился, но поклялся, что никогда больше не станет рассматривать военно-морское дело как профессию. Кетна — город со стенами из белого камня, темными башнями и куполами, разместилась на вершине скалы, расположенной на пятьсот футов выше порта. Правители города платили дань Кхокарсе, но сами своевольно устанавливали прибрежные порядки. Каждое торговое судно, проходящее через пролив, было обязано платить большой налог за право пройти по нему. Официальные лица Кетны даже не беспокоились о том, чтобы скрыть свое высокомерие. Они обращались с кхокарсанским флотом так, будто он пришел из покоренной ими области.

— Если бы наш король бросил заниматься строительством великой башни, — говорил капитан, — и больше внимания стал бы уделять текущим делам, он мог бы преподать кетнанцам кровавый урок. Их необходимо проучить самым жестоким образом. Кетне ничего не стоит одной рукой платить Минруту дань, а другой — отбирать ее у него же. Почему мы должны платить налог этим гиенам?

В самом деле, почему? Хэдон задумался. Но его внимание отвлекали более важные заботы… Завуалированные насмешки Хевако и его подлые хитрости были нацеливались на то, чтобы Хэдон взорвался. Он даже подумывал пожаловаться жрице, чтобы она наложила запрет на разговоры между ним и Хевако. Он чувствовал, однако, что это недостойно мужчины, даже если и является рациональным решением проблемы. Хэдон не мог вызвать Хевако на дуэль, поскольку драки между соревнующимися запрещались. Это было мудрое правило, поскольку в прежние времена многие участники соревнований учиняли драки с целью устранения своих соперников еще до начала Игр. Даже если такого правила не существовало бы, тот, кого вызывали на дуэль, имел право выбирать оружие, но Хевако был не настолько глуп, чтобы выбрать мечи. Скорее всего он выбрал бы рукопашный бой, а Хэдон понимал, что проиграет. Конечно, ему, видимо, придется бороться с Хевако во время Игр, но это будет только ради победы.