Золотой грех - Кирилл Казанцев

— Есть заказ, Иван Николаевич. Срочный!

— Ну и хорошо, — кивнул Романов, бросив внимательный взгляд на своего сотрудника. — А что беспокоит? Через два часа я был бы в офисе. Давай, колись!

— На агентство вышел некий депутат Государственной думы Борис Михайлович Давыдов. Вышел самостоятельно, без рекомендаций.

— Ладно, уже понял, — притворно вздохнул Романов. — Пошли назад, по дороге изложишь. Завтракать мне здесь не придется.

— Я бутербродов прихватил и термос, — улыбнулся молодой человек.

— Знал, что от завтрака оторвешь? Молодец. Так как на нас Давыдов вышел?

— По телефону.

— Надо полагать, что номер у него сохранился с прошлого года, — задумчиво сказал Романов. — Аккуратный мужик, сохранил номер.

— А что было в прошлом году?

— Он наш бывший клиент. У Давыдова есть приличный бизнес в Забайкалье — он золотопромышленник.

— Но он же депутат?

— Разумеется, что формально владельцем бизнеса является его совершеннолетняя дочь, — терпеливо ответил Романов. — Так вот, в прошлом году возникла необходимость сопроводить из Забайкалья в Москву весьма ценный груз. И в итоге выбор пал на «Барьер». Нашлись люди, которые порекомендовали Давыдову нашу контору.

— Ценный груз? Какой?

— А я не сказал? — насмешливо удивился Романов дотошности своего сотрудника. — Несколько уникальных самородков золота. В древние времена золотоносный пласт промывался речным потоком, а потом его снова после землетрясения, как предполагали специалисты, перекрыло горными породами. И несколько окатанных рекой самородков в толще пород застряли. Ты не поверишь! Самородок на шесть с небольшим килограммов в виде ромба с округлыми углами, слиток почти на восемь килограммов в форме кулака с плотно сжатыми пальцами. Еще «Читинский верблюд» килограмма на четыре, самый уникальный — сердце Чингисхана. Больше девяти килограммов в форме практически правильного сердца. И эту экспозицию мы сопровождали в Москву.

— Здравия желаю, — привычно сказал Шаповалов, сдвинув кустистые брови.

— Заходи, Сергей. — Протягивая руку, Романов вышел из-за своего рабочего стола. — Дело есть для твоей группы.

Они прошли по мягкому ковру к двум креслам в углу кабинета, где мягкий свет старомодного торшера падал на стекла и медь качающегося маятника высоких кабинетных часов. Шаповалов не мог понять, откуда у сорокапятилетнего мужчины может взяться такая ностальгическая страсть к старине, к стилю начала прошлого века в интерьере. И тяжелый дубовый стол, и настольная лампа под зеленым абажуром, и отделанные темными дубовыми панелями стены. И на окнах не жалюзи, а тяжелые портьеры в сочетании с собранными в гармошку тюлевыми занавесками. Да и сам хозяин кабинета был под стать интерьеру. Старомодно вежливый, с мягкой интеллигентной улыбкой и седыми висками на темных, коротко остриженных волосах.

Мало кто знал, что у генерал-майора в отставке Ивана Николаевича Романова восемь боевых орденов. И это не считая медалей и наград других государств. И два тяжелых ранения. И что до сих пор его реакция настолько отточена, что в скорости стрельбы и выборе цели в специальном тире ему нет равных. Как и нет равных на теннисном корте, например, и еще много в чем.

Шаповалов уселся в предложенное кресло и посмотрел на шефа, сложившего кончики пальцев рук перед своим лицом. Пауза отдавала театральностью, но Шаповалов знал, что это не просто рисовка, это привычка. Благодаря своим артистическим талантам, благодаря дару прирожденного психолога Романов имел связи практически во всех государственных структурах, мог выйти на контакт с любым человеком, мог запросто получить рекомендацию, совет и нужную информацию. А еще именно он и никто другой добывал для «Барьера» заказы. Сколько групп действовало одновременно, сколько и каких заказов выполнялось в данный момент, не знал никто, кроме него самого да пары заместителей.

— Знаешь, Сергей, — заговорил, наконец, Романов, разглядывая кончики своих ботинок, — у нас очень большая страна. Это и наша гордость, и наша беда. Мы очень богатая страна, и в то же время такие обширные территории очень сложно управляемы. Очень большое значение у нас имеет человеческий фактор. Хорошо маленькой Швеции или Финляндии. Там без телефона можно обойтись: в окно высунулся и крикнул.

Шаповалов улыбнулся и поддакнул:

— Если на улице не мороз градусов в пятьдесят!

— Да, проблемы есть у всех, но я не к тому.

Снова повисла пауза. Шаповалов слишком хорошо знал шефа, и знал он его уже лет десять. Еще по службе в ФСО. Романов никогда в служебном разговоре не говорил ничего просто так. А это был его служебный кабинет, и эти пространные разговоры не должны расслаблять собеседника. Вот если бы они прошли в зимний сад или присели за столик в баре, тогда можно было бы отнестись к разговорам Романова, как просто к беседе на общие темы, как к попытке поболтать о жизни.

— Задание имеет выходы на самые верха? — предположил Шаповалов.

— Да, — как будто очнулся Романов, — задание. Я тебя позвал, чтобы поручить одно дело. А выходы… Мы никогда не занимались различными мелкими делами. У нас все дела имеют выходы туда.

Романов поднял тонкий палец и указал на потолок.

— Я слушаю, Иван Николаич, — тихо ответил Шаповалов.

— В прошлом году одна из наших групп сопровождала с Забайкальских приисков коллекцию золотых самородков. Кстати, если спросишь, то эта группа очень сейчас занята другим делом. Так вот, тогда все прошло штатно. Но вот в этом году собственник этих приисков снова вышел на нас, но уже самостоятельно. Видимо, он использовал тот номер телефона, который сохранил после нашего прошлогоднего контакта.

— Вас это смущает?

— Настораживает, Сергей, настораживает. Всегда есть шанс, что кто-то захочет разобраться с нашей конторой. Уничтожить нас не удастся, потому что мы слишком глубоко пустили корни. Но вот подставить нас могут и захотят многие. Из чувства мести вряд ли: в этой среде цель только деньги и прибыль. А вот для того, чтобы нашими руками кого-то убрать, совершить нечто полезное для своего бизнеса или своих политических целей…

— Я понял. Буду осторожен.

— Хорошо, — вдруг бодро заговорил Романов. — Будем считать, что о подводных камнях я тебе рассказал. Теперь камни надводные. Давыдов — депутат Государственной думы. Формально владельцем его приискового предприятия считается двадцатилетняя дочь Юлия, которая живет и учится в университете в Чите. Заметь, не в Лондоне и не в Германии.

— Я понял, — улыбнулся Шаповалов, — в этой семье пустых понтов нет.

— Чего в ней нет, а что есть, ты разберешься на месте. Слушай хронологию событий. Три дня назад в московскую квартиру Давыдова на Балаклавском проспекте проник вор, который унес несколько сот тысяч денег в рублевом эквиваленте, но в различной валюте и кое-какие ценные вещи. Два дня назад в Чите в элитном поселке на берегу реки совершено покушение на его дочь. Девушка отделалась царапинами, но пострадал ее жених — молодой ученый-физик из того же университета. Сейчас он лежит в местной клинике с травмой головы. На основании этих событий Давыдов и принял решение, что его дочери нужна охрана.

— Полиция в Чите?

— Полицию он подключать не стал. Удивлен? Не удивляйся. На момент прибытия охранника из дома Давыдова на место происшествия пистолет, из которого стреляли в Юлию, был зажат в руке ее жениха.

— Который валялся без сознания?

— Да.

— Давыдов не верит в его виновность и хочет во всем разобраться сам?

— Да.

— Надеюсь, вы не считаете нормальным, что ограблена квартира в элитном доме на Балаклавском, где установлена сигнализация, где дверные замки такой группы взломостойкости, что вся моя квартира стоит дешевле?

— Да. Все правильно, Сергей, вот почему мне так интересно с тобой работать.

— Вполне могли не пытаться убить дочь, а лишь подставить жениха, убрав его таким образом со сцены. Вполне могли подставить кого-то из помощников этим квартирным ограблением. По-моему, бьют по окружению, а истиной целью является бизнес.

— И все? — удивился Романов.

— Почему же, — шевельнул своими густыми бровями Шаповалов. — Очень часто таким вот образом начинают мстить за что-то.

— Согласен. Стоит проверить и этот вариант. Одним словом, готовь план работы и ко мне. Завтра я подпишу с Давыдовым договор и издам приказ по твоей группе.

…Олег Михайлович Курносов был невысок ростом, имел мелкие, несколько нервные черты лица и редкие волосы. Голос у него тоже был слегка высок, но это никак не влияло на деловые или начальственные интонации. Курносов был президентом и главным учредителем коммерческого банка «СибирьНедраБанк — СНБ». Банк имел отделения во всех областных и краевых центрах Восточной Сибири и Дальнего Востока и занимался прежде всего тем, что инвестировал средства в проекты добычи природных ресурсов, выступал гарантом по договорам лизинга, кредитовал крупные добывающие и перерабатывающие предприятия, затеявшие модернизацию своей технической базы, приобретение нового оборудования для буровых работ, шахтных проходок и тому подобного.