Золотой грех - Кирилл Казанцев

— А… ну да! — махнула рукой девушка и снова кинулась к дому. Садовник по-отечески улыбался, глядя ей вслед.

Глеб остановился и с улыбкой ждал Юлю возле ступеней. Теперь, когда за спиной годы работы над диссертацией, успешная защита, теперь можно улыбаться, веселиться. У Глеба появилось ощущение, что свободного времени у него вдруг оказалось очень много. Работа в университете, конечно, осталась, но учебный год еще впереди, а сейчас на крыльях молодости и удачи…

Правда, Глеб в последнее время все чаще и чаще слышал в свой адрес брошенные колкие фразы о том, что Юля богатая наследница и грех за ней не приударить. Это все чаще и чаще портило ему настроение, а в последнее время заставляло даже задуматься и начинать копаться в себе. А может, он правда стремится к обеспеченному будущему, а не простому счастью с любимой. Он однажды даже сгоряча рассказал об этом Юле. Эх, что тут было! Хорошо, что рядом не оказалось никого из злопыхателей. А как классно было потом лежать на лавке в саду и держать голову на ее коленях. И чувствовать, как она все еще ворчит и нежно гладит его по голове. И как он мог всерьез подумать об этом, как он решил, что она может хоть на миг усомниться в его чувствах?

— Глеб! — Девушка подскочила и повисла на его шее, согнув ноги в коленях. — Глеб, я так рада! Я так горжусь тобой. Я теперь буду представлять тебя новым знакомым и говорить всем небрежно, что ты кандидат физико-математических наук.

— Да ладно тебе, — смутился Глеб.

— Слушай, — как всегда без перехода, сказала Юля возбужденно, — а пошли, погуляем? Лида там начудила с дрожжами, говорит, что старые попались, и теперь наш ужин при свечах откладывается.

— Брось, ну чего ты всех взбаламутила.

— Ничего не взбаламутила, я праздник устраиваю тебе. А Лида печево к этому приурочила по собственной инициативе. Просто она за нас радуется и тебе симпатизирует. Пошли!

— А пошли на реку? — загорелся Глеб. — Там сейчас закат такой красивый будет. Красный-красный! И мы побродим среди сосен на высоком берегу. Свобода, Юлька!

— Какая свобода? — игриво насторожилась девушка.

— Свобода от диссертации, — выдохнул Глеб самозабвенно. — Воздух, сосны и много свободного времени.

— Ты что это удумал! Ты у меня еще докторскую должен защитить, потом членкором стать, потом академиком. На меньшее я не согласна!

— Какая ты корыстная! — подхватил девушку на руки Глеб. — Как не стыдно? Ты простого кандидата уже и любить не хочешь?

— Пусти, — вдруг стала брыкаться Юля и недовольно спрыгнула с его рук. — Ты все не так понимаешь! Я просто хочу, чтобы ты занимался любимым делом с полной самоотдачей. Нравится тебе твоя физика — вот и посвяти ей жизнь, а иначе смысла нет чем-то увлекаться. А я всю жизнь буду создавать тебе условия! Профессорская жена. Профессорша!

Юля фыркнула, расхохоталась и бросилась к воротам, ведущим на улицу. У нее всегда были быстрые переходы от одного настроения к другому. Но, к большому неудовольствию Глеба, Юля подошла не к двери, ведущей на улицу, а к своей новенькой машине, которую на день рождения подарил ей отец. То был маленький, компактный, но полноценный внедорожник — «Сузуки Джимни». Когда Юля заставляла Глеба садиться с ней в машину, он непроизвольно снова начинал ощущать свое социальное неравенство. Но спорить, как показывал опыт, было бесполезно. Да и не любил Глеб спорить. Юля не была тираном, она просто любила, чтобы все было по ее, и от этого ощущала полное счастье. И оно распространялось на других. Какой смысл был спорить?

Машину Юля водила просто отлично, что вполне соответствовало ее характеру. А еще она не любила кондиционеров, при первой же возможности опускала оба стекла и носилась с развевающимися волосами. Сейчас она тоже первым делом нажала две кнопки стеклоподъемников, потом включила музыку, и они выехали на улицу. Юля болтала что-то о машинах, о проходимости, а потом вдруг резко затормозила, правда, предварительно посмотрев в зеркала заднего вида, бросила машину в первый же перекресток.

— Сейчас я тебе покажу класс и драйв! — возликовала она с жизнерадостностью ребенка. — Давай небольшой крюк сделаем, и я протащу тебя по такой дороге, где ни одна легковушка не проедет. И не всякий внедорожник!

— Может, не надо? — вяло попросил Глеб, который вообще-то хотел побродить под соснами на закате, почитать возлюбленной стихи, а потом, когда они соберутся назад, сделать предложение. Романтическое гуляние превращалось в какое-то буйство адреналина. Жалко, такая идея была!

И на следующем перекрестке они чуть не врезались в «Тойоту». Черный внедорожник вильнул в сторону, и его понесло боком. За лобовым стеклом два странных лица даже не сделали попытки возмутиться и заорать на бешеную девку за рулем. Один, с мощной челюстью и широко посаженными глазами, играл желваками, а второй изобразил рукой какой-то жест, как будто стряхивал капли с руки. Наверное, это все же был жест возмущения. Юля не смутилась, она весело приложила руку к груди, покивала виновато и ударила по газам.

— Ну, ты носишься! — смог, наконец, раскрыть рот Глеб. — Чуть не разбила на фиг две машины.

— Да ладно тебе! Это они просто испугались, а так расстояние вполне было нормальным для маневра. Не стукнулись бы, я тебе говорю!

Юля мягко проехала по траве и опавшей хвое и остановилась возле крайних сосенок. Тишина на берегу была удивительная. Глеб открыл дверку и некоторое время сидел, вдыхая ароматы тишины и покоя. Девушка, кажется, тоже ощутила нечто умиротворяющее и не произнесла ни слова. Так они и сидели минут пять, глядя, как над сопками наливается закат, как на излучине скапливается и наползает туман.

Цветы! Глеб сейчас думал только о цветах. Он терзался в сомнениях половину дня, но так и не решил, стоит ли приходить с цветами, или от этого пострадает весь сюрприз. Сказывалось отсутствие подобного опыта и знание простой истины, что к женщине с цветами надо приходить как можно чаще. И с поводом, и без повода. Для женщин это очень важно: важно видеть преподнесенный ей букет и слышать признания с использованием комплиментов.

— Пошли, — решительно взял Юлю за руку Глеб и потянул ее к обрывистому берегу, откуда был самый прекрасный вид на реку и заходящее солнце.

Пока они шли по тропе, среди высоких трав, Глеб успел осмотреться и подумать, что тропа говорит об обилии любующихся закатами в этом месте. А значит, и о том, что цветов он тут не найдет. И уже на самом берегу он вдруг увидел под вязами неподалеку то, что нужно. Не так уж много в природе цветов в середине лета. В траве среди больших темно-зеленых раскидистых листьев виднелись свечки из мелких цветков бежевого и почти белого цвета, которые поднимались над землей сантиметров на тридцать. Твердые стебельки можно поломать и руками, главное Юлю отвлечь. Получится вполне символично, ведь внешний вид этого цветка, именующегося цемицифугой даурской (а в простонародье клопогоном), вполне соответствует торжественности момента.

— Юль, постой тут, — шепнул на ухо девушке Глеб, — я скоро.

Юля тихонько прыснула, видимо, поняв слова Глеба совсем иначе. Она обхватила себя за плечи и смотрела на закат, на туман над рекой и думала о том, что скоро она закончит свой экономический факультет и придется ей приступать ко взрослой работе. Наверное, отец будет настаивать, чтобы она работала в их семейной компании. Может, это и к лучшему. Жаль только, что закончатся и никогда уже не повторятся студенческие годы. Годы, полные нового, романтики, веселых отношений, студенческой самодеятельности, ежегодного посвящения в студенты первокурсников, лекции, походы с девчонками в кафе… много чего будет недоставать потом, когда начнется скучная взрослая жизнь.

Она услышала вскрик и сразу испугалась. Наверное, подсказало женское чутье, тонкая интуиция. Юля как-то сразу увидела Глеба, падающего на землю, увидела занесенную над ним руку какого-то мужика с чем-то зажатым в кулаке, потом из-за деревьев вспыхнуло, казалось, ударив прямо по зрачкам огнем. Юля услышала, как во сне, гулкий грохот, и ее резануло огнем. Она испуганно вскрикнула, потеряла равновесие и полетела вниз. А потом ничего… она просто провалилась в липкую густую темноту, из которой очень трудно вытащить ноги, руки, раскрыть глаза, приподнять тяжеленные веки. 

Глава 2

Иван не просто понимал, он очень хорошо знал по опыту, что в тайге без огня смерть. Огонь — это тепло, огонь — это приемлемая горячая пища, без которой цивилизованный человек не проживет долго. Иван слишком хорошо знал, что современный человек еще больше зависим от огня, чем человек каменного века.

Он умел добывать огонь десятком различных способов, но для каждого из них нужно нечто. Нужна искра, нужно тепло, выделяемое трением, сконцентрированным солнечным лучом. Но ничего, что дало бы мощный поток искр, у Ивана не было, увеличительного стекла не было тоже. Оставался древний, как мир, способ трения. Всего-то: упругая палочка, прочный шнур, сухая, достаточно толстая палка и трут, который легко воспламеняется и долго тлеет. Но у Ивана не только не было ножа, у него не найдется в карманах и бечевки. Брючный ремень для этого не годится, а на ногах обувь без шнурков — резиновые сапоги. И сырость вокруг, от которой озноб не прекращался уже несколько часов.