Охота за 'Красным Февралем' - Владлен Борисович Багрянцев

тондолезец — филиппинцы это те, которые остались по южную сторону границы, предатели и альбионские подстилки. По совместительству — главный корабельный клоун. Фонтанирует плоскими шутками и бородатыми анекдотами 24 часа в сутки. Но дело знает. Впрочем, все они знают. В этот экипаж старались отобрать самых лучших. Это не значит, что отобрали, но все-таки старались.

Люггер-капитан Кимура Такао, 30 лет. Еще один старший японский брат, поставленный надзирать за неразумными младшими братьями и сестрами. Начальник службы безопасности и офицер контрразведки. Тоже маленький, круглый, вежливый и в очках. Знает свое дело настолько хорошо, что обычно говорит с другими членами экипажа о чем угодно, только не о своей работе. Имеет диплом по морской биологии, астрономии и сравнительной истории. И не только.

Капитан-лейтенант Танака Гешин, 29 лет. Несмотря на японское имя — кореец. Командир корабельного отряда военной полиции. И снова дело знает, но такой же клоун, как и Бонни. Два сапога пара. Лучшие приятели и одновременно конкуренты. Изо всех сил старается занять пост главного клоуна, но Родригес не сдается. Зато первый стрелок корабля, Бонни от него заметно отстает.

Капитан-лейтенант Сангита «Гита» Рахман, 29 лет. Старший офицер связи. Бенгалка, соотечественница. Освобожденная женщина Востока. Дитя Революции. Влюблена в свои радиоприборы и передатчики по самые уши. Постоянно в них копается, что-то ремонтирует, исправляет, усовершенствует. Вот и сейчас, сидит за столом, пальцы машинально перебирают связку цветных проводков. Не красавица, совсем нет. Маленькая и круглая. Без очков, но серая мышка. Про таких девушек обычно говорят «зато она умная, и сердце у нее доброе».

Есть еще старший помощник, штурман, навигатор, акустик и другие, но они на постах.

И он сам, коммандер Мохаммед Османи, 35 лет. Бенгалец. Высокий, голубоглазый, светловолосый. Истинный ариец. Судя по внешности и фамилии — аристократ, наследник древней династии, из особ, приближенных к Великим Моголам и другим императорам Индии, Бенгалии и Бихара. Вот только родители пропали без вести в самом начале Мировой Войны — только фамилия от них и осталась. Богатый дом разбомбили, слуги разбежались, а сам Мохаммед рос на улицах Дакки, где добывал пропитание воровством, а потом и вовсе заказными убийствами. Революция освободила его от прежней жизни и предложила послужить новой социалистической родине в рядах Народной Морской Пехоты. На способного солдата обратили внимание — офицерская школа, Морская Академия, далее везде — и вот он здесь.

Как писали романисты прежних времен, «что заставило этих таких разных по духу людей собраться за одним столом?»

— Friends, Comrades, Countrymen, — начал было Османи, но потом спохватился и перешел на японский. — Сограждане, товарищи, друзья! Вы — мы все здесь осведомлены о характере и целях нашей миссии. Так постараемся выполнить ее наилучшим образом и с минимальными потерями. Сфера рассчитывает на нас, Председатель надеется на нас, а я рассчитываю на вас. Но помните, что враг силен, умен и коварен. Капитан Урата, комиссар Акирака, майор Куба и другие офицеры «Возмездия» были ничуть не хуже нас, а кое-в-чем и лучше. Но их больше нет. Альбионцы отправили их на дно, как и экипаж «Черного Марта». Достаточно потерь. Не дадим им больше ни единого шанса!

«Я становлюсь похожим на капитана Цугару, — с ужасом подумал Мохаммед. — Все, хватит. Довольно пафосных речей».

— Вопросы, предложения? Можно высказываться в любом порядке, — объявил капитан. — Да, Джерри?

— Конечно, мы сделаем все возможное, и наши люди тоже, — сухо сказала Джеральдина Вонг. — Жаль, что у нас не было достаточно времени на подготовку и притирку.

— И мне жаль, — охотно согласился Османи, — но вы должно понимать, почему времени не было. Потому что враг хитер и коварен. Чем позже мы выходим в море, тем больше шансов, что противник разгадает наши планы. Да, риск велик, но цель стоит того, а в случае успеха — в котором я не сомневаюсь! — награда будет велика.

— Коммандер Османи прав, — Адачи был хорошим комиссаром, и знал, когда поддержать капитана. — Командование поступило правильно, когда приказало завершить подготовку к походу в кратчайшие сроки. В любом случае, длительная подготовка не имела смысла. Вы все здесь отличные специалисты, а учить профессионала — только портить его. Не правда ли, товарищ капитан?

— Истинная правда, — снова согласился Мохаммед. — По себе знаю.

Некоторые подчиненные решили, что это шутка, и от всей души рассмеялись. Громче всех — Родригес и Танака. Даже Базаревич ухитрился сделать вид, что улыбается. Только Джерри Вонг осталась верной себе, а ее рожа — совсем уже кислой.

— Новое оружие, — сказала она. — У меня не было возможности провести учебные стрельбы. Честное слово, я рада, что у нас остались и обычные старые торпеды.

— Тогда нам не о чем волноваться, — заметил капитан. — Старые торпеды не подведут.

— Вот и капитан Урата так думал, наверно, — промямлила Джеральдина.

Черт побери, это уже смахивало на пораженчество.

— К счастью, нашей разведке удалось выяснить, почему Урата промахнулся, — на сей раз на помощь капитану пришел контрразведчик Кимура. — Это позволит нам не повторить его ошибку.

— Строго говоря, и ошибки-то никакой не было, — заметил комиссар Адачи. — Капитан Урата пал жертвой вражеской коррупции. Уникальное стечение обстоятельств. Разумеется, это не должно нас удивлять, поскольку широко известно, как глубоко погрязло в коррупции насквозь прогнившее буржуазное общество империалистического Нового Альбиона, и потому партия учит нас…

И тут, согласно всем законам жанра, комиссару пришлось прервать свою речь, потому что свет в каюте мигнул, погас и тут же сменился на красный. И ничего больше. Сигнал тихой боевой тревоги. Никаких сирен, никаких воплей в динамиках. Только красный свет. Тихая тревога. Враг где-то совсем рядом. Сидевшие за столом офицеры напряглись, а некоторые даже привстали. Но никто пока не двинулся с места. Семь пар глаз вопросительно уставились на капитана.

Коммандер Османи протянул руку и не глядя схватил телефонную трубку — на которой тоже мигал яркий красный огонек.

— Да? — только и спросил он.

— Подводная лодка противника прямо по курсу, — доложил дежуривший на мостике старпом. — На дистанции прямого выстрела. Только что засекли. Не могли засечь раньше, враг тихо лежал на грунте.

— Лодка противника, прямо по курсу, дистанция прямого выстрела, — повторил капитан «Красного Февраля» вслух, чтобы его могли услышать все гости кают-компании. — Боевая тревога! Экипаж, по местам!

* * * * *

— Что тут у вас?! — воскликнул капитан Харисдарма, командир подводной лодки Флота СШИ «Невель-пантер» («Дымчатый леопард»), врываясь на мостик.

— Лодка противника, прямо по курсу, мин херц, — доложил коммандер Бруссен, старший помощник. — Только что засекли. Идет прямо на нас, дистанция — восемь единиц.

— Восемь?! — изумился капитан «Леопарда». — Как